— Как узнаешь, немедленно доклад, — приказал хозяин кабинета, принимаясь задумчиво вертеть на пальце кольцо с рубином. — Так что там с Рупертом и Олау?

— После финального танца с Михаилом девушка устремилась к каретам, — Воин сглотнул и облизнул враз пересохшие губы. Сейчас начинался самый неприятный момент, из-за которого он может оказаться на мессе Руперта. — Но наш агент решил рискнуть и взять Олау живой.

— Дурак, — констатировал хозяин кабинета. — Что непонятного во фразе: «Несчастный случай»?

Воин согласно кивнул, чувствуя, как пот льется у него по спине. Ведь именно он предложил Руперту действовать по обстоятельствам.

— Как это случилось?

— Руперт действовал согласно инструкциям и неверно оценил боевой потенциал Олау…

— Короче.

— В общем, вместо того, чтобы закинуть в карету… в карете оказался он сам.

— Надеюсь…

— Наблюдающий все сделал, как надо, — поспешно отреагировал Воин. — Активировал артефакт Немедленной смерти, а чуть позже вместе с остальными родителями покинул территорию гимназии.

— А Михаил…

— А Михаил сейчас в тюрьме.

— Вот как, — задумчиво покивал хозяин кабинета, — Сколько времени тебе нужно?

— Для чего, господин? — не понял Воин.

— Хайнер, не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше, — вздохнул сидящий за столом мужчина. — Михаил…

— Но…

— Какие-то проблемы, мой друг? — сказано это было таким тоном, что Воин тут же вспомнил, что обещал доставить форточника живым.

— Он будет у вас в течении не… месяца.

— Ступай, Хайнер, — кивнул мужчина, — и… не подведи меня.

Воин склонился в поклоне и поспешил убраться куда подальше. Тридцать дней. Если он не сможет доставить форточника за тридцать дней, то сам займет его место.

— Древние, — прошептал оставшийся в одиночестве мужчина, — И почему вокруг меня одни идиоты?

Он лениво полистал отчеты: листовки, стачки, массовые волнения, вырезанные деревни, успешные действия княжеской дружины, пожар на складах и погром в элитном квартале Инженеров…

Запланированная война развивалась своим чередом.

Он не переживал насчет недавних успехов княжеской дружины или захвата гильдейских амбаров с зерном — все это было решаемо.

Сейчас его волновали лишь две вещи. Взбрыкнувшие северяне, возомнившие, что сами могут распоряжаться своей судьбой и устраивать разборки в гимназии и… один неспокойный форточник.

Форточник…

Ради него даже пришлось поднять старые долги, но опять не срослось.

Хозяин кабинета раскрыл лежащую перед собой папочку и задумчиво пробормотал:

— Кто же ты всё-таки такой, Михаил Иванов, и почему князь так о тебе заботится, что даже спрятал тебя в тюрьму?