Зафиксирован протокол «Все против всех!» Законопослушным заключенным просьба оставаться в капсулах!

— Опомнились, — хмыкнул Леший и тут же зашипел от боли. — Сейчас около капсул бойня пострашней, чем здесь!

— Почему? — не удержался от вопроса я, не забывая зорко смотреть по сторонам.

— Идеальное место свести счеты, — объяснил Леший. — Большая часть местных прекрасно понимает, что их шансы умопомрачительно малы. В самой битве не участвуют, но отомстить соседу — святое.

— Глупая политика, — не согласился я. — Выгодней держаться вместе.

— Люди вообще не очень умные создания, — неохотно отозвался Леший, хромая все сильней. — Давай, Миш, последний рывок!

Мы уже почти прошли площадь и уже приближались к Кругу, но в том, что это последний рывок я сомневался.

Вот не в жизнь не поверю, что в нашем крыле тишь да гладь! К тому же, хоть видимость и упала, но слышимость никуда не делась.

Что здесь, что с нашего крыла доносились яростные крики.

— Почти смогли, — с горечью пробормотал Леший, когда дорогу нам заступили трое зэков.

В темноте было не разобрать их лиц, но мощные фигуры и выправка явно указывала на принадлежность зэков к группе вояк.

— Стоять, — голос центрального воина оказался мне знаком. — Кто такие?

— Михаил Иванов, дядя Виктор, — отозвался я, — и Леший. Предпринимаем тактическую перегруппировку!

— Миша? — в голосе воина мелькнуло узнавание. — Ребят, это тот самый школьник, который Лютика уделал! Обещался показать интересное упражнение.

— Пусть показывает, — сочным басом отозвался правый тип.

— Угу, — согласился левый.

— В условии военных действий? — удивился я. — Я что, дурак? Завтра в зале покажу.

— Я же говорил ему палец в рот не клади, — усмехнулся Виктор Сталь и неожиданно спросил. — Участвовать в бойне планируете?

— Нет, — я покачал головой. — Раньше ещё были иллюзии, но побывав там, — я кивнул за спину, — я четко понимаю, что мой ранг ещё недостаточно высок.

— Разумно, — усмехнулся Виктор. — А ты?

Леший молчал долго. Секунд пять не меньше. А я с интересом и все возрастающей тревогой следил за его эмоциями.

Страх, решимость, недоверие, нерешительность и снова страх.

Причем страх был не за свою жизнь, уж это я чувствовал хорошо, а за что-то другое.

— Пока неточно, — наконец-то ответил Леший, всё же решился. — Буду говорить с Максом.

— Не много ли на себя берешь? — нахмурился Виктор.

— Я всё сказал, — Леший, приняв решение, на эмоциональном плане превратился в айсберг.

Виктор молчал около минуты, и, судя, по его эмоциям, разрывался между приказом и инициативой.

— Ждите здесь, — наконец-то решил заключенный и посмотрел на своего товарища. — Руслан, найди Макса.