– Что? – она не отрывает глаз от телефона, ее острый профиль напоминает неприступную отвесную скалу.
Это не что-то одно, а скорее серия роликов, которые он нашел на ютубе, его неутомимая страсть: девушка, лишившаяся кишечника из-за того, что всасывающая форсунка в бассейне затянула ее внутренности, американский студент, подцепивший какую-то болезнь в душе в кампусе, после чего у него развился некроз, отмерли ноги, кисти рук и кончик носа, беременная русская женщина, купавшаяся в реке, у которой родился ребенок без ушей; чем больше он рассказывает, тем меньше Джо его слушает и упрямо смотрит в телефон.
– Перестань рассказывать об этом, – в конце концов говорит она.
– Я не могу об этом не думать. По мне, так тебе нужно быть осторожнее с микробами в зале, с людьми, которые ходят в душ…
– Я сказала: перестань.
– Опять этот фургон! Можешь хотя бы пять секунд меня послушать?
Она не отвечает, не поворачивается лицом, не двигается с места.
В двадцать лет они говорили обо всем: о сложных экзаменах в университете, о друзьях и знакомых, о том, как те меняются, о будущих желаниях, о бесконечном множестве рутинных пустяков, например о еде, о том, кто сколько спал, как одеться в боулинг, о походе в подпольное казино рядом с магазином скобяных товаров. Лорис привык рассказывать Джо о самых незначительных подробностях каждого своего дня, изливать ей душу, когда его раздражало поведение родителей, когда его расстраивала необходимость учить что-то наизусть, а это у него получалось плохо, но теперь она никак не желает воспринимать его новые причуды. Он не может объяснить, что привлекает его в этих трагических историях, в этих телах, обезображенных несчастным случаем или инфекцией.
Он не сумел бы выразить словами ту тягу и отвращение, которые вызывают у него эти видео, зрелище боли, пугающее его и одновременно пробуждающее стремление жадно искать нечто подобное. Один ролик ведет к другому, к третьему и так далее, в определенный момент алгоритмы стали показывать ему только людей со странными и редкими особенностями кожи, прямые эфиры хирургических операций, прощальные видеообращения онкопациентов.
Каждый клик – это страх, а каждый страх – это еще один клик.
– Ты не можешь все время обижаться. Так бывает, и, если что-то не выходит у меня из головы, я постоянно вижу это перед глазами. Форсунка без защитной сетки, можешь себе представить, девочке пришлось пережить десять операций? Кто знает, что это такое, не иметь внутренних органов, важных частей, например селезенки, легкого… – продолжает Лорис, и неудобство, которое это вызывает у Джо, не останавливает его, а наоборот, принуждает настаивать, вдаваться в непристойные подробности.