— Так, а зачем ей? Ты не сказала? — Тетта тыкает вилкой в это чудо искусства.

— Не пачкай! Ну что ты вечно... В общем, — переводит она на меня взгляд, — ручка-то есть, кстати?

Мотаю головой.

— На вот мою.

Даёт чёрную, гелевую. Мне нравятся такие.

— В общем, будет даже забавно, если ты будешь пока писать ответы и всякое нам сюда. Мы будем читать. Ну и в шарады играть. Ну что скривилась?

Замираю и даже собирался написать всё, что думаю.

Для начала большими буквами: «ЗАЧЕМ ВЫ СО МНОЙ ВОЗИТЕСЬ?».

Я прекрасно понимаю, что чтобы к человеку было хорошее отношение, он должен отдавать людям очень много. Время на общение, например, на всякие социальные штуки и всё в таком духе. Я же сознательно этого не делала и стала лишь призраком. Призраком себя прежней. Призраком городского приюта. И теперь... здесь я, конечно, успела поактивничать, но явно скорее себе в минус, чем в плюс. По крайней мере в рамках дружелюбия. А тут ни с того не с сего такое внимание...

На самом деле даже лучшие друзья часто отказываются от человека, если он пережил травмирующее событие. Если он больше не весёлый, никак не развлекает и молчит.

А тут кучка незнакомцев согласны общаться со мной через тетрадку. Я не могу до конца поверить в их искренность и сама же страдаю от этого. А хотелось бы расслабиться.

— Договорились? Тут деревянная задняя часть и тебе будет удобно писать даже в коридоре.

А вам будет удобно?

Неужели хватит терпения?

Всё же киваю. Пока в моих волосах не окажется завтрак, а школьный шкафчик не забьют окровавленными прокладками...

— Итак, сколько тебе лет? — спрашивает Тетта.

Я крупно пишу, что семнадцать, затем, подумав, добавляю: «Через неделю будет восемнадцать».

И тут жалею, потому что терпеть не могу свой день рождения.

— Как круто! Через неделю это, через две — день любви! А потом и выпускной! — Манфрик тонет в будто бы даже искреннем восторге.

«ЗАБУДЬТЕ», пишу я.

— Да она мрачная, — усмехается Брендон. — Мне нравится.

— А ты это ещё не понял? — спрашивает Глория.

— Мрачная и чокнутая или агрессивная — это разные вещи.

— Ладно, давайте дадим ей поесть, лучше расскажите о...

Но я, сквозь дрожь во всём теле от неожиданного общения со сверстниками, отчего-то снова принимаюсь строчить в тетрадь. На этот раз выходит вот это:

«Почему мистер Томпсон ещё жив?»

Все почему-то валятся на стол от смеха. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, как это прозвучало.

— Я же говорю, мрачная, — Брендон даже выглядит чуть-чуть более вовлечённым в наши посиделки.

— Ты имела в виду из-за потери истинной? — выпрямляется Глория. — Ну, ведь с гораздо большей вероятностью умирают истинные, а не сам дракон. Или сама. В истинных же их сила, получается, со смертью партнёра они её лишаются. И жить становится нестерпимо. По многим причинам.