Бам! Бам! Я чувствовал биение, слышал его, осязал. Пальцы сознания тянулись к мышцам, что гонят кровь. Анатомия — не мой конёк, но тут разберусь даже я.

«Тааак… вот оно, сердце. Что заставляет его биться?» — думал я, ощупывая всё вокруг.

Но ничего. Хрень какая-то. Оно билось само, неподвластное мне. Блять!

Тело рвануло к монолиту. Хочет укрыться внутри, чтобы добить меня! Надо спешить. Школьные уроки биологии, где вы⁈ Я не мог влиять на сердце. Дыхание? В обычной жизни я мог замедлить его, но тут — ноль. Дыхание только тормозит.

«А если не останавливать… а, скажем…» — я задумался.

Монолит надвигался. Он рубил всех — врагов, своих, не разбирая, — прокладывая путь. Скоро он будет внутри, и тогда мне конец. Действовать надо сейчас, пока он отвлечён!

«Думай, Ваня, думай! — подгонял я себя. — Ускорить его? Точно! Адреналин! Я же видел фильмы!»

Я сосредоточился, пытаясь разогнать кровь. Сердце дрогнуло, ускорилось — но слабо. Этого мало.

Как вызвать адреналин? Битва кипит, кровь льётся, взрывы гремят — но я… привык к этому.

Почему всё так сложно⁈

И тут страх навалился снова. Теперь он был сокрушительным, как лавина.

Я знал, что вызывает адреналин. Всегда знал.

Страх.

Ярость.

Боль.

«Как же ты вовремя…» — прошептал я с наслаждением.

Я распахнул сознание, как крылья, и перестал сопротивляться ужасу. Он накатывал, а я ухмылялся. И когда он поглотил разум, я вызвал самые страшные воспоминания и заорал во всю мощь!

Сердце рвануло, как мотор! Шум боя оглушил! Тело замерло, рука схватилась за грудь. Мгновение — и шады набросились, пронзая и кромсая плоть! Боль взорвалась в мозгу!

Бам! БАМ! БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Хаа-ааа…

Я выдохнул, и сердце лопнуло с глухим хлопком.

«Я же говорил, сучара… Это моё тело», — подумал я напоследок.

* * *

Глаза распахнулись. Потолок каюты, серый, с потёртостями. Спина ощущала шершавую ткань койки. Из вентиляционных щелей тянуло прохладным ветерком, пахнущим металлом и старой краской. Я поднял руку — свою, настоящую — и уставился на неё. Моя. Чёрт возьми, моя.

С возвращением, регенерат.

Режим комы: прекращён.

Отключение продлилось семь дней, семь часов и тридцать две минуты.

Знакомые строки системы мелькнули перед глазами, как старый друг.

Слева послышалось тихое сопение. Я повернул голову. Сурья спала, подперев голову руками. Её лицо, спокойное, почти невинное, контрастировало с тем адом, что она мне устроила. Я протянул руку и убрал локон за её ухо. Она заточила меня в том кошмаре, заставила пройти через весь этот ужас.

«И всё равно, глядя на неё, я не злюсь. Странно», — подумал я, и в груди шевельнулось что-то тёплое.