На экранах я увидел людей. Кто-то спал, кто-то шёл по улочке, похожей на торговую, в Ревендале. Кого-то избивала в переулке толпа мужиков. А кто-то кувыркался в постели с грудастой девушкой.

На одном из экранов я заметил знакомое лицо. Парень находился в камере. Именно там, где и я сейчас. Он спал на двух досках. А потом я понял, где я видел его. В отражении зеркала, там, в таверне. Это же Ворон!

Пришёл я в себя довольно быстро, отвлекаясь от мыслей о недавнем сне. Дверь камеры скрипнула на петлях, и на землю упала глиняная миска с едой, разливая часть на каменный пол.

— Жрать подано! — рявкнул толстый мужик в фартуке. Затем вернулся к большой тележке и повёз её дальше.

Я приблизился к чашке, из которой выглядывала деревянная ложка. Каша, причём с какими-то тёмными комками и шерстью.

Да пошли они! Не буду это есть!

Я уже второй день сижу за решёткой, но вчера хоть была похлёбка. Почти такая же, что я попробовал в «Трёх топорах» за медяки. А на ужин перловка, хоть и без масла.

Ну а сейчас — просто издевательство.

— Это несъедобно, — услышал я от Эрика, который также отказался есть эту хрень. — Будто с землёй смешали и с собачьей шерстью.

— Поддерживаю, — улыбнулся я.

С Эриком мы продолжали всё это время свои беседы. Так я узнал, что пока млечники не научились прятаться, их сжигали деревнями. Вместе с остальными жителями, неодарёнными. Это рассказывали его родители. А потом всё успокоилось.

Если раньше были даже охотники на млечников, чем-то напоминающие нашу инквизицию, то сейчас просто сажали в тюрьму, ограждали от общества. Но я не думаю, что Эрик будет просто так сидеть за решёткой. Данмар неспроста закрыл его.

Будто в ответ на мои мысли, камеру Эрика открыли.

— Пожрал? На выход, — мрачно пробурчал ему бородатый стражник.

— Меня выпустят? — в надежде взглянул на него парень, выходя в коридор.

— Ага, ещё и золотом наградят, — хохотнул бугай и толкнул в спину Эрика. — Пошёл!

Я проводил взглядом растерянного парня, а через полчаса его притащили избитого и закинули в камеру. Несколько минут Эрик не подавал признаков жизни. А затем поднялся на четвереньки, вытер кровь с разбитого лица.

Прилично его отходили. Синяк на синяке. У меня машинально сжались кулаки. Как же я хотел сейчас опробовать их на физиономии одного седобородого засранца.

— Хотят, чтобы я раскрыл место, где секта, — Эрик попытался улыбнуться разбитыми губами и скривился от боли. — А я не знаю. Мы ведь постоянно переезжаем. Но… они не поверили мне.

— Я тебя вытащу отсюда, — сообщил я ему.

— Чудной ты, — хмыкнул Эрик. — Сам сначала выберись…