И тут же понял, что Корнепий не зря поднял переполох.

В дальнем углу погреба, там, где каменная кладка сходилась с земляным полом, я разглядел дыру. Корнепиевой норой тут и не пахло. Несколько камней из нижнего ряда кладки просели внутрь, точно их выдавило чем-то изнутри, и под ними образовался провал.

Я присел на корточки у пролома и поднёс лучину ближе. Камни, что вывалились, лежали тут же, присыпанные песком. Кладку не размыло водой, это я определил сразу. Будь тут вода, песок был бы мокрым.

Нет. Кладка, смекнул я, просела оттого, что под ней попросту не оказалось опоры. Болеслав, когда рыл погреб и обкладывал стены, свёл нижний ряд на утоптанный грунт, а грунт этот, как выходило, лежал тонкой коркой над чем-то полым.

Со временем «корка» не выдержала. То ли от тяжести кладки, то ли оттого, что земля тут ходила ходуном всякий раз, как Корнепий шнырял в глубине. А может, всё вместе. Камни просели, продавили тонкую перемычку, и открылся лаз.

Я взял один из вывалившихся камней, повертел в руках. Обычный дикий камень, каким и клали. А вот песок меня насторожил. Слишком уж он был сухой для здешней сырой земли. Такой песок бывает там, куда веками не проникала влага. Я растёр щепотку между пальцами и глянул на неё «Взором Фермера».

/Порода : осадочный песчаник. Давность залегания: значительная./

/Насыщенность живкой : следовая. Источник — глубинный./

Следовая живка. По руслам от дуба такая понизу не растекалась. Эту, чуял я, гнало откуда-то снизу, из самых недр.

Я лёг на живот прямо на холодный пол погреба, сунул лучину в пролом на вытянутой руке и заглянул вниз.

Свет выхватил из темноты то, чего я никак не ожидал увидеть под собственным домом. Прямо подо мной, аршина на три ниже, белел каменный пол. Не земля, не глина. Гладкий, точно затёртый, он уходил в стороны дальше, чем доставал слабый свет от горящей дощечки. Провал открывался в обширное подземелье, и понял я это по тому, как гулко отозвалось эхо, когда я обронил вниз камешек.

Настоящая пещера, тянущаяся невесть куда прямо под моим участком.

— Ах вот оно что, — пробормотал я себе под нос. — Вот куда ты меня зовёшь.

Я поднялся, отряхнул рубаху и прикинул размеры пролома. Узковат. Мне, чтобы протиснуться, придётся выворотить ещё пару камней. Лезть в неизвестную дыру под землёй, да ещё в одиночку, после всего, что мне встретилось на поляне стража, было затеей на редкость дурной. Любой здравомыслящий человек сперва бы позвал Иржи, взял верёвку, факелы, кого-нибудь в подмогу.

Только вот здравомыслие моё в последние дни всё чаще уступало место расчёту. И расчёт был вполне очевидный.