Стучали топоры, визжала пила, кричала Ванда, смеялись у амбара бабы, стиравшие одежду, и над всем этим плыл дым от котла с жидкой кашей. Моя земля обрастала людьми, как весенняя ветка листвой. Оставалось всего ничего. Прокормить этих людей до первого урожая.
Телега тронулась, и я покатил в Преславицу с самым тощим кошелём за последние месяцы и с самым большим хозяйством за всю здешнюю жизнь.
До Преславицы я добрался к полудню.
Ещё с околицы мне стало ясно, что в деревне что-то стряслось. Рынок стоял. Лотки побросали как есть, с товаром, и весь народ сбился плотной толпой на площади у колодца, теснясь плечами и вытягивая шеи. Над головами, на перевёрнутой бочке, возвышался имперский глашатай в запылённом до плеч казённом мундире и держал перед собой развёрнутый свиток с тяжёлой сургучной печатью.
— … доводится до сведения всех подданных! — летел над площадью его сорванный голос. — Именным указом Его Императорского Величества…
Я придержал лошадь у крайнего ряда, привстал в телеге и вслушался.
Глашатай набрал побольше воздуха и прокричал то, ради чего его сюда прислали.
И понял, что новости отнюдь не добрые.
Глава 14
Я привязал лошадь к коновязи и стал протискиваться в толпу. Народ стоял плотно, плечом к плечу. Меня толкали локтями, наступали мне на сапоги, но я упрямо ввинчивался вперёд, пока не выбрался к самой бочке, на которой стоял глашатай.
Вблизи стало видно, что казённый мундир на нём висит мешком, а сам вестник еле держится на ногах от усталости. Такие лица я видел у людей, которые не спали третьи сутки.
— … неприятель перешёл рубежи империи и вторгся в пределы западных провинций! — хрипло выкрикивал он, придерживая свиток обеими руками. — Приграничные области Лемарк и Тиссен оставлены войсками! Население оккупированных земель покидает свои дома.
Толпа загудела, и мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать дальнейшее.
— Ввиду скудости запасов центрального округа потоки беженцев по указу императора направляются в земли фронтира! Всем общинам и землевладельцам предписано принимать переселенцев и определять их к труду! Первые обозы достигнут восточных трактов уже к концу месяца!
Вот оно что. Война.
Про стычки на западных рубежах поговаривали и раньше, я краем уха слышал такие разговоры на рынке. Значит неприятель уже топтал имперскую землю, две провинции были потеряны, и людская волна, оставшаяся без дома, бежала теперь прямиком сюда, на фронтир. В центральном округе беженцев кормить было попросту нечем.
— А подати⁈ — заорал кто-то из толпы. — Про подати читай, чего мнёшься!