— Передайте тому, кто ждёт от вас добрых вестей, — сказал я ему вслед, — что сорок седьмой участок остаётся за мной.
Штоль нервно оглянулся, несколько раз кивнул в знак согласия и забрался внутрь. Повозка развернулась и укатила вместе с верховыми. Двор выдохнул разом, работники загалдели и захлопали друг друга по плечам, а общий страх, что земля вот-вот уйдёт у людей из-под ног, растворился в вечерней суете.
Радован опустился на край телеги с вытянувшимся лицом.
— Семьсот зиллингов, — выдохнул он. — Почти всё, что у нас было. Войцех, у нас на прокорм сотни людей осталось меньше двадцати зиллингов…
— Знаю, — я сел рядом. Ноги гудели после тяжёлого дня, и только сейчас я почуял, до чего вымотался. — Урежем стол на первые дни, дичью Беатрис перебьёмся, птицу ряской с пруда вытянем. Скоро первый урожай с новых полей пойдёт, продам его и закрою всё вместе со следующей долей.
— А зачем тогда вообще платил, раз землю отнять не могли? — он покосился на меня. — Семьсот-то зиллингов.
— Затем, что долг настоящий, — ответил я. — По нему банк может годами трясти с меня деньги, таскать меня по судам и портить мне любую крупную сделку в городе. Проценты никто не отменял, зачем мне переплачивать лишнее?
— А заказчик? — помощник понизил голос. — Кто ж это чужой долг закрывать собрался?
Я поглядел в темноту, туда, где за лесом лежали чужие поля.
— Сам подумай. Кто в округе из землевладельцев хочет всё прибрать к рукам? У кого земли много, а урожаи с каждым днём всё больше?
— Вернер… — Радован произнёс это имя почти шёпотом.
— Он самый, — усмехнувшись, ответил я. — Продолжает под меня копать. Видимо, недавно про мои долги перед банком узнал и решил попробовать оттягать мой участок через них.
Радован покачал головой, поднялся с телеги и принялся собирать пустые миски, что работники побросали у костров. Тут помощник вдруг замер и нагнулся к земле, туда, где стояла повозка Штоля.
— Войцех, гляди-ка, — он выпрямился, держа в руках сложенный вчетверо листок. — Обронил кто-то. Неужто уехавший банкир?
Я взял бумагу. Уголок её был примят колесом, по сгибу пролегла грязная полоса. Штоль торопился и, видимо, не заметил, как выронил письмо из папки.
Сургуча на письме не оказалось, а значит, совесть моя могла спать спокойно. Развернув листок, я вчитался в строчки. Речь шла о моём участке.
Глава 13
Первое, на что я обратил внимание — это качество бумаги. Даже в Остроге-на-Выселках такую не найдешь ни в одной лавке. Я повернул листок к свету от костра и начал читать.
«Касательно известного вам участка. Действуйте согласно указаниям, данным ранее. Соблюдайте предельную осторожность и не называйте имён. Сроки прежние.»