Мне нужен второй узел.

Я мысленно вернулся к тому, что вычитал в памяти стража. Старейшины русло не глушили, они его отводили, направляли поток живки прочь от спящего, к другому узлу, что лежал за холмами. Техника «Отведение русла» лежала у меня в голове мёртвым грузом ровно потому, что отвести поток мне было некуда. Дуб питал округу, катализатор Вернера высасывал живку на запад, а второго узла, куда перенаправить эту прорву силы, я не знал.

Меня свербила мысль, что это неспроста. Мой участок и так был непростым куском земли. Недаром Гулос за него готов был выложить тысячу зиллингов, недаром жирная точка с двойной чертой на старой карте легла аккурат сюда, а дуб-узел стоял неподалёку. А что, если под моей землёй пряталось нечто ещё, о чём и в старой книге не было написано?

Так или иначе, спущусь я туда сейчас или через час, один или с целой ватагой, а дыра никуда не денется. Но и оставлять всё как есть я не мог. Слишком на многое намекала эта находка. Корнепий вывел меня к источнику, что мог разом развязать половину моих бед.

Я поднялся на поверхность и первым делом позвал Иржи. Инженер приковылял на костыле, выслушал меня, заглянул в погреб через моё плечо и присвистнул.

— Пещера, говоришь? — Он поскрёб подбородок. — Опасная это затея, Войцех. Тем более если она глубокая. Зачем тебе туда лезть?

— Я опасаюсь, что рано или поздно мой дом уйдёт под землю, — ответил я, кивая на пролом. — По-хорошему туда бы тебя спустить… Но сдаётся мне, что вернее будет, если я сам всё осмотрю и тебе обскажу.

Причина, что я назвал, была наполовину выдуманной, наполовину правдивой, и Иржи она устроила. Он ещё раз заглянул в пролом, покачал головой, перечить не стал.

— Да, ты прав, — рассудил он. — Только просто так ты туда не полезешь, Войцех. Нужно найти надёжную точку опоры, верёвку, которая твой вес выдержит, да и крепких ребят собрать. Дай-ка мне час, соберу тебя как надо.

И тут инженер развернулся во всю ширь. За час, что он выделил себе, участок вокруг погреба превратился в маленький военный лагерь. Иржи ковылял на костыле от одного места к другому, прикидывал, отмерял, и я только диву давался, каким дотошным в своём деле мастером он был.

Первым делом он занялся верёвкой. У меня на глазах долго перебирал весь хлам в сарае, что-то бормотал под нос, проверял верёвки на прочность.

— Пеньковая-то как раз годится, — объявил он наконец. — Только есть одна беда. Один слой вряд ли твой вес выдержит. В тебе пудов пять примерно. Она лопнет, как нитка.

Он призадумался, а после решил дело по-своему, и я глядел, как он сложил пеньковую верёвку втрое, потом ещё раз, и принялся сплетать слои между собой, перевивая пряди и прихватывая их через равные промежутки узлами, чтоб не разъезжались.