Лавки уже открылись. Ставни поднимали на цепях и закрепляли под навесами, превращая их в прилавки, товар выкладывали на доски, а хозяева с порога приветствовали постоянных покупателей, называя тех по именам. У пекарни выстроилась очередь, над которой плыл запах ржаного теста. Через несколько домов плотник выставил возле двери лёгкое колесо с дюжиной тонких спиц и теперь спорил с заказчиком о ступице. По другой стороне улицы мастер медной посуды развешивал ковши, и утренний свет играл на их начищенных боках.

— Смотри, Кай, — прогудел Ульф и потянул меня за рукав. — Телега хорошая.

По мостовой мимо нас действительно катилась добротная грузовая повозка, запряжённая парой невысоких коней. Кузов был собран из дубовых досок, подогнанных плотно, оси шли в бронзовых втулках, а железные ободы сидели ровно и не били на камне. Возница придерживал лошадей перед перекрёстком, повозка почти бесшумно прошла через поперечную канавку, после чего снова набрала ход.

— Хорошая, — согласился я. — Делал человек, который понимает как устроена нагрузка.

Я всё внимательнее глядел по сторонам и постепенно начинал понимать столичное ремесло. Соль-Арк мог задавить мастера правилами, однако бытовые изделия здесь делали с большим знанием дела. Дверные петли сидели глубоко и держали тяжёлые створки без перекоса, оконные запоры двигались в направляющих плавно, колодезный ворот вращался на аккуратно посаженной оси. Даже решётки над сточными канавками отливались одинаковыми секциями, которые можно было поднять по отдельности и заменить после поломки. За каждой такой вещью чувствовались поколения людей, годами повторявших один и тот же приём, исправлявших ошибки отцов и передававших сыновьям уже улучшенную работу.

Сталь в столице стоила дорого, и её расходовали с умом. Скобы ставили там, где дерево действительно нуждалось в укреплении, подковы делали тоньше северных, зато с ровно вытянутыми шипами, а ножи у уличных торговцев имели простую форму, рассчитанную на долгую заточку. Высокого мастерства оружейников по этим вещам определить было нельзя, зато обычная жизнь держалась тут крепко. Человек мог презирать цеховой устав и всё же обязан был признать, что город с тремястами тысячами жителей не развалится от одних красивых клинков. Ему нужны колёса, замки и тысячи петель, которые каждый день выполняют своё назначение.

Ульф вертел головой так часто, что Пыху пришлось перебраться с его плеча за ворот, чтобы не свалиться. Великан останавливался возле каждого занятного предмета, разглядывал работу мастеров через открытые двери и однажды едва не зашёл в мастерскую бондаря, где двое подмастерьев стягивали бочку раскалённым обручем. Я поймал его за рукав прежде, чем он пересёк порог.