— Потом, — сказал я. — Сначала Серый Дом.

— Ульф только посмотреть хотел.

— Вижу. Весь город сегодня посмотреть всё равно не успеешь.

Он вздохнул, бросил последний жадный взгляд на обруч и пошёл дальше. Через двадцать шагов его внимание уже захватила лавка замочника, возле которой на перекладине висели железные замки всех размеров.

Алекс держался спокойнее, хотя его выдавали глаза. Он рассматривал вывески лекарских лавок и провожал взглядом людей с коробами травников, а возле одной витрины замедлил шаг так сильно, что Торн слегка подтолкнул его плечом. За стеклом стояли керамические сосуды с зелёными печатями, означавшими разрешение Дома Патрициев, и маленькие таблички сообщали цену составов. Алекс прочёл каждую, затем догнал нас и некоторое время шёл молча, явно погрузившись в расчёты.

Я помнил, как много лет назад он мечтал добыть живого мертвеца с Костяного Холма и продать его столичным знатокам, чтобы на полученное золото приехать сюда учиться. Тогда Соль-Арк существовал для него далёким обещанием, местом, где правильные люди увидят его знания и откроют двери, которые в Костяном Яру оставались закрытыми. Дорога привела его к Башне Целителей Духа, затем отняла у него эту опору и всё-таки доставила в столицу уже взрослым мастером со ста золотыми за пазухой. Он старался смотреть на город глазами делового человека, а внутри него сейчас будто просыпался тот мальчишка, который когда-то считал эти улицы пределом мечтаний.

— Ну как? — спросил я, поравнявшись с ним.

— Дорого, — отозвался Алекс, кивнув в сторону лекарской лавки. — Настой против жара продают за пятьдесят медных. Состав посредственный, хранится от силы неделю. Пузырёк тоже дрянной, пробка пропускает воздух.

— Значит, твоя лавка разорит их всех.

Он посмотрел на меня, будто собираясь ответить колкостью, но вместо этого улыбнулся.

— Сперва надо получить право повесить вывеску. Потом поглядим, кто кого разорит.

Эйра шла рядом со мной. Иногда наши плечи соприкасались в толпе, и каждый такой случай отзывался внутри тёплым движением, которое продолжало удивлять своей естественностью. Между нами уже исчезло прежнее напряжение, связанное с вопросами, которые оба боялись произнести. Ночь дала на них ответ без слов, и теперь Эйра смотрела на меня открыто, а в её взгляде жило спокойное тепло. Возле особенно грязного участка мостовой она взяла меня под руку, обходя лужу, после чего так и оставила ладонь на моём локте.

Я чувствовал её присутствие всем телом и вместе с тем замечал взгляд Торна. Он шёл чуть позади, берёг ещё слабую руку и время от времени посматривал в нашу сторону. Сначала мне показалось, что его забавляет наша близость, потому что в уголках губ у него несколько раз появлялось подобие усмешки, однако позднее я поймал другой взгляд: Торн смотрел прямо на Эйру, задержавшись на её лице дольше обычного, и выражение у него было задумчивым.