Морган пробежал документ глазами и кивнул, не задав ни единого вопроса. Было видно, что он рад новому делу.

— Сделаю, — сказал Морган.

Из ангара вышла Магда, вытирая руки о передник.

— Господин Ив, склад готовой рыбы забит под завязку. Копчёная, вяленая, солёная лежит и ждёт. Одна лавка столько не продаст при всём желании.

— Значит, пора расширяться. — Я повернулся к Моргану. — Подбери три-четыре лавки в разных кварталах и запусти в течение недели.

Морган черкнул пометку в гроссбухе, а Магда хмыкнула так, будто давно ждала этих слов, и вернулась к бочкам.

Остаток дня я провёл у котла: сварил концентрат, замешал прикормку для Гарольда, проверил новую закладку посола. К вечеру спина ныла, зато в голове сходились цифры. Улов стабилен, ресторан гудит, пивоварня в кармане, лавки на подходе, в общем, наше семейное дело развивается семимильными шагами. При таком раскладе десять миллионов кристаллов для входа в наследие Глоссандра по прикидкам должны быть достигнуты не за пять лет, а за четыре.

Доки я покинул уже в сумерках. Шёл вдоль причалов и у перевёрнутой лодки наткнулся на толпу.

Рыбаки, десятка полтора, галдели наперебой. До меня долетали обрывки: «квоты», «нечем платить», «семьи кормить нечем». Здоровяк с обветренным лицом лупил кулаком по борту лодки и крыл городскую управу последними словами.

Я обошёл их стороной.

Не оттого, что чужая беда была мне безразлична. Просто злой и голодный люд рядом с моими складами и лодками, означал одно: активы придётся охранять. А лезть в чужую свару на исходе дня, только дурак станет.

Завтра разберусь, кто там мутит воду и чем это грозит моему делу.

А пока меня ждала постель. Дина наверняка съела все обрезки на кухне и дрыхнет на мешковине, а Рид, если вернулся с загула, уже занял лучшее кресло в гостиной Дайлов.

Я прибавил шагу.

Ужин у Дайлов закончился тем, что бабушка Майя третий раз подложила мне в тарелку добавку, а я третий раз сделал вид, будто это ровно то, чего мне не хватало для полного счастья.

Отбиться от неё было сложнее, чем от отряда наёмников. Наёмник хоть отступит, если сломать ему пару костей, тут же любой отказ бьёт по чести всего рода Дайлов разом. А бабушку мне расстраивать не хотелось. Приходилось кивать, благодарить и героически принимать удар за ударом — ложкой по тарелке.

На третьей добавке под столом шевельнулась Дина.

Розовая морда высунулась из-под скатерти ровно настолько, чтобы блеснуть золотыми глазами. В эмпатической связи раздался голодный, очень несчастный писк. Судя по пузу, это была наглая ложь, но с питомцами, как и с бабушками, спорить бесполезно.