В перстне отца своего часа ждали несколько связок отборной рыбы с утреннего улова, самой жирной и богатой духовной энергией: товар для торга. Отдельно от него, поверх всего, лежала крупная рыбина, припасённая Визирю в подарок.

Удочка выстрелила крючком в первый же выступ, и я потянул себя вверх, дробя Духовную Нить на десятки коротких захватов, чтобы хлысты цепляли скалу там, где пальцы соскользнули бы.

Знакомая площадка встретила меня живой суетой. Гнездо из серых брёвен и корявых веток изменилось до неузнаваемости, и там, где прежде лежали три яйца, теперь осталось два целых, а от третьего белели осколки скорлупы.

А между ними топтался птенец, нескладный, весь в сером пуху, размером с хорошего волкодава, и тыкался клювом в бок родителю.

У дальнего края гнезда сидел сам Визирь и рвал когтями свежую тушу змеюки. Двенадцать метров сизой чешуи и загнутые клыки. Туманный Горный Василиск, тот самый, за которым мне бы самому пришлось гоняться месяцами и всё равно я бы от него скорее всего огрёб.

Заметив меня, орёл развернул крылья во всю их чудовищную ширину.

Порыв ударил в грудь, оторвал захваты, и меня качнуло к самому краю. Отличное место, чтобы проверить, умею ли я летать.

Хлысты вгрызлись в камень, я повис, подтянулся обратно и поднял пустую ладонь, показывая, что рук с оружием у меня нет.

Визирь всмотрелся, и клёкот сменился коротким гулом в голове. Образ пришёл знакомый: я на его загривке, и рядом вопрос, простой и требовательный. Зачем вернулся.

Я не стал тянуть, вытащил из перстня ту самую крупную рыбину и положил прямо перед ним. Вежливость работает даже с хищником, способным порвать тебя на лоскуты.

Орёл придавил рыбу когтем, склевал в два движения и сложил крылья. Давление ауры схлынуло, гнездо снова стало гостеприимным.

Птенец сунулся следом за родителем и вытянул шею к новой рыбине в моей руке.

Глянув на Визиря и убедившись, что тот не дёрнулся, я протянул её серому.

Малец осмелел за пару секунд, цапнул угощение, а заодно прихватил мне пальцы и долбанул клювом, выпрашивая добавки.

Хрусть.

Хватка у этого «крошки» оказалась такой, что планы на левую кисть пришлось пересмотреть. Что вырастет из него было понятно и так…

Скормив ему ещё кусок, я перешёл к делу.

Туша василиска лежала прямо тут, значит, охотник он прежний, привычек не сменил. Мне только и нужно было, чтобы он теперь таскал этих змей мне.

Я показал на разодранную тушу, потом на связки рыбы в руке, потом снова на тушу, и постарался, чтобы жест читался однозначно: вот это мне, вот это тебе, давай меняться.

Визирь склонил голову и, помолчав, прислал картинку рыбы раза в три крупнее той, что я предлагал. И, чтобы я не сомневался в серьёзности намерений, махнул крылом.