— Гойл, — произнёс Лампикус, и голос его сделался бархатным. — Отведи нашего друга в заднюю комнату. Ту, что без окон. Устрой поудобнее, накорми, но за порог чтобы ни ногой. Он теперь не посыльный. Он у нас пострадавший.
— Пострадавший? — не понял Мори.
— Самый ценный человек в этой лавке, — Лампикус улыбнулся так, что Мори невольно отступил на шаг. — Ты у меня посидишь, отдохнёшь, поправишься. А потом расскажешь добрым господам из Гильдии и городской управы всё в точности, как было…
До Мори наконец дошло, и он закивал так истово, что фиолетовые пряди заходили ходуном.
Лампикус придвинул к себе чистый лист, обмакнул перо и застыл над бумагой, чувствуя, как внутри разливается давно забытое тепло предвкушения.
Что ж. Пришла пора напомнить зарвавшемуся мальчишке, чей это город и чьи в нём законы.
Он поднимет на поварёнка Гильдию. Ресторан опечатают. Товар изымут. А всё имущество мальчишки пойдёт с молотка, прямо в его руки…
Глава 3
— Не пялься на витрины, не глазей на стражу и, ради всех Старейшин, не вздумай заговорить, — процедила Хельга, не оборачиваясь.
Хурт за её спиной изобразил оскорблённое достоинство. Полгода в летучей лодке, ветер в морду, чужие слухи, обмороженные лапы, и вот наконец город, в котором где-то засел этот ублюдок Винтерскай, а ему велят вести себя так, будто он не боевой зверь, а домашняя зверушка.
Ничего. Скоро всё изменится. Старейшина Ухтал выдал им перед выходом новую штуку, чёрную, гудящую, и сказал только одно слово: «Наверняка». В прошлый раз мальчишка утащил у них тушу крокодила и раскидал их по горизонту. Но теперь он будет ползать в пыли и просить, чтобы его оставили в живых.
Нижний ярус Города Звезды Полуночного Раскола кипел торговой суетой. Лавки лепились к скале одна над другой, из окон свисали верёвки с бельём и связками сушёной рыбы, а по ступеням катились телеги, торговки и пьяные грузчики.
И повсюду сновала стража. Патрули шли парами и тройками, зыркали по лицам, тормозили приезжих. Для города под крылом Праведной секты этого выглядело черезмерно.
Хельга сбавила шаг. Секта Чёрного Хлыста с местными праведниками не то что бы не дружила, они при встрече обычно резали друг друга, не размениваясь на пустые разговоры. Одна неудачная проверка и всю их тройку размажут по мостовой в бойне, к которой они сейчас не готовы.
— Хуберт, — тихо бросила она. — Держи ауру скрытой. Ты сейчас грузчик, а не кулак секты.
— Есть хочу, — буркнул здоровяк за плечом. Это было всё, что его в этом городе занимало.
Хурт трусил чуть впереди, изображая обычного кота, которого вывели прогуляться, и относился к этой роли с оскорбительной небрежностью.