Плот медленно плыл по течению. Я направил его к противоположному берегу, туда, где река делала изгиб, скрываясь за густым лесом. Там еще не приходилось рыбачить.

Солнце приятно грело. Легкий ветерок шевелил волосы. Вода тихо плескалась о бревна. Идиллия, если не считать напряженную фигуру Амелии посреди моего судна.

Девушка сидела прямо, как будто проглотила второе весло, и смотрела куда-то вдаль.

— Кстати, о птичках, — нарушил тишину. — Что ты имела в виду, когда говорила про «вступить на путь культивации»? Разве ты уже не на нем? Закалка тела, все дела.

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на снисхождение учителя к неразумному ученику.

— Закалка тела это всего лишь подготовка, — пояснила Амелия. — Фундамент. Настоящая культивация начинается после. Но чтобы ступить на этот Путь, мало просто укрепить тело. Нужно выполнить определенные условия.

— Интересно, — я хмыкнул. — И что же это за условия такие, которые требуют от благородной госпожи пачкать руки, занимаясь рыбалкой?

Ее губы сжались в тонкую линию, а пауза затянулась. Я уже решил, что она не ответит, когда услышал тихий голос.

— Ученикам секты, в которую меня приняли, нужно сначала раздать все долги. Долги обиды и долги добродетели. Только тогда дух очищается, и путь открывается сам собой, — она помолчала, потом добавила. — Но это только в секте «Феникса семи добродетелей». У других сект свои подходы к возвышению. И у каждого практика свой собственный Путь.

Довольно необычная концепция, но после нее в моей голове кусочки пазла начали складываться в единую картину.

Спас жизнь… долг добродетели… рыбалка в опасном месте…

Да ладно!

Я перестал грести и посмотрел на нее в упор.

— Погоди-ка, — прищурился. — Дай угадаю. Я спас тебе жизнь. Теперь ты считаешь, что у тебя передо мной долг. И чтобы его вернуть, тебе нужно тоже спасти мне жизнь. Так?

Амелия застыла.

— Так ты надеешься, что на меня сейчас нападет какой-нибудь речной монстр, а ты меня героически спасешь и со спокойной душой отправишься в свою секту? — продолжил я. И видя, как она молчит, не смог сдержать смешка. — Вот такой у тебя план, я прав?

Ее щеки вспыхнули ярким румянцем. Амелия вскочила на ноги, едва не опрокинув ящик.

— Дурак! — выкрикнула она. Голос ее сорвался. — Ты ничего не понимаешь!

Она топнула ногой, развернулась и, демонстративно отвернувшись, уселась на самый край плота, поджав губы.

Я расхохотался, ну и комедия.

Остаток пути мы провели в напряженной тишине. Амелия дулась, глядя на воду, а я, улыбаясь, правил плотом.

Но постепенно смех утих, а я, глядя на медленно проплывающий мимо берег, вдруг поймал себя на странной мысли.