Собрал нити вместе и попытался закрутить их друг вокруг друга. Получилось криво, неровно, с торчащими во все стороны «волосками» рассеянной силы. Но получилось!

Энергия просочилась на ладонь и задрожала. Мелкая вибрация, как у натянутой струны, которую задели ногтем. Неприятное ощущение, словно рука затекла и теперь отходит покалыванием.

Сжал жгут плотнее, прижимая разбегающиеся нити друг к другу. Вибрация сопротивлялась, не желая униматься, и мне пришлось приложить волевое усилие. Какое-то, внутреннее, похожее на то, как удерживаешь в голове сразу несколько заказов во время ресторанной запары.

И вдруг покалывание прекратилось.

Энергия легла на ладонь тяжёлой, плотной каплей. Я ощущал её вес, хотя это было абсурдно: у духовной силы нет массы. Но она давила на кожу, как ртуть в пробирке, холодная и текучая.

Я постарался запомнить каждую деталь: как скручивал нити, как гасил вибрацию, как ощущается правильный контроль. Потому что в следующий раз придётся повторить всё это быстрее и чётче.

Капля рвалась куда-то вперёд, словно тянулась к чему-то далёкому, как собака тянется к миске с едой. К точке фокусировки, догадался, ощущая направление.

Я открыл глаза и протянул руку к миске с ухой.

Сгусток энергии сорвался с ладони раньше, чем я успел отдать команду. Просто перетёк по воздуху, преодолев расстояние в какую-то долю секунды, и погрузился в бульон.

И тут меня накрыло.

Резкий отток силы, будто кто-то выдернул пробку из ванны. Энергия хлынула из тела в миску, и я почувствовал каждую каплю этого потока. Словно сам вытекал в посуду вместе с собственной духовной силой.

Но я видел.

Внутренним зрением, словно активировал навык Разделки и выкрутил его на максимум. Я видел, как энергия входит в структуру блюда. Проникает в волокна рыбы, растворяется в жирном бульоне, обволакивает каждую молекулу. Это было похоже на то, как краска расходится в воде, только вместо цвета распространялся невидимый свет.

Бульон начал меняться.

Сначала мелкие пузырьки, будто уха решила закипеть заново, хотя никакого огня под миской не было. Потом поверхность задрожала рябью, и отдельные компоненты, кусочки рыбы, капли жира, разваренные волокна, стали сливаться друг с другом.

Структура перестраивалась прямо у меня на глазах. Бульон густел, превращаясь из прозрачной жидкости в нечто кремообразное. Кусочки филе растворялись, отдавая себя общей массе. Через минуту или две в миске лежал густой суп-пюре, бархатистый и однородный.

А потом оно засветилось мягким, тёплым сияние. Будто само блюдо стало источником света. Золотистые блики играли на поверхности, переливаясь в такт моему дыханию.