Дальнейший вечер прошёл в домашней рутине. Хотя возможно это было именно то, что мне сейчас нужно.

После всех этих разговоров, угроз и семейных открытий хотелось просто поработать руками.

Собрал по двору забытые кружки, смёл крошки с лавок. Эверест из грязной посуды в углу кухни выглядел внушительно, но меня этим не испугаешь. В прошлой жизни, в самом начале карьеры в общепите приходилось и такими делами заниматься, и разгребать завалы побольше.

Набрал в таз воды, добавил щепотку золы для обезжиривания. Старый добрый метод, работавший задолго до появления моющих средств. Руки сами нашли привычный ритм: взять, потереть, ополоснуть, поставить. Голова при этом могла думать о чём угодно.

О Викторе и его показательном выступлении у каменного столба. О завещании родителей с условием седьмого уровня. О маленькой девочке с синяками, которая оказалась моей сестрой.

Рид наблюдал за мной с подоконника. Его морда выражала философское безразличие ко всем человеческим проблемам.

— Завидую тебе, — буркнул я, выставляя последнюю миску на полку. — Никаких родственников, никаких наследств.

Кот зевнул.

Ужин я приготовил простой. Пескари из сегодняшнего улова, обжаренные на сковороде с каплей масла. Ничего особенного, но после такого дня и это казалось праздником. Рыба зашипела, по кухне поплыл знакомый запах, и я почувствовал, как напряжение понемногу отпускает.

Поев, я почувствовал как тело гудит. Не от усталости даже, а от переизбытка впечатлений. Слишком много всего за один день. Поднялся в спальню и рухнул на кровать прямо в одежде.

Завтра будет ещё насыщеннее.

Проснулся я от стука.

Не тихого, вежливого постукивания в дверь, а громкого, деревянного грохота, от которого в голове зазвенело. Такой звук обычно издаёт что-то тяжёлое, когда его роняют с большой высоты. Или когда кто-то очень настойчиво хочет разбудить человека в несусветную рань.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел в окно. Солнце только-только поднималось над крышами соседних домов, окрашивая небо в бледно-розовый цвет. Рассвет, мать его. Я же вроде бы только глаза прикрыл, как так то…

Стук повторился, на этот раз ещё громче. К нему добавились мужские голоса и скрип досок.

В голове медленно провернулись шестерёнки. Охотники вчера обещали прийти с утра. Просто я не думал, что «с утра» для деревенских означает «едва солнце показалось над горизонтом».

Надо было у них уточнить.

Я сел на кровати, потёр лицо руками и с тяжёлым вздохом поднялся. Спустился вниз и открыл дверь.

Во дворе кипела работа. Робин командовал двумя охотниками, которые тащили бревно длиной с небольшой корабль. Коренастый Тур орудовал топором, обтёсывая края досок с такой скоростью, будто соревновался с кем-то на время. Тощий Бруно размечал что-то верёвкой и колышками, сосредоточенно хмурясь. Ещё двое разбирали мой старый забор, складывая доски в аккуратную кучу.