– Ей! Люба! – позвали позади.

Поспелова испуганно обернулась.

– Люба же, верно? – спросила новая знакомая из тусовки. – Я правильно обратилась? Ты же с близнецами пришла?

– Да, – вяло отозвалась еле живая ровесница.

– Чего торчишь тут? Темнеет! Пошли шашлык есть!

Люба глянула вниз – гадюки и след простыл. В стороне высокая трава чуть покачивалась от волн её гибкого тела. На коже ног осталось чужеродное ощущение непередаваемой мерзости. «Фу-у-у-у, дрянь какая!» – вздрогнула она и ураганом взлетела по полусгнившим деревянным ступенькам к людям и зажёгшимся уличным фонарям.

Тусовка распоясалась не на шутку. Школьница недоумевала, почему местные жители до сих пор не вызвали милицию. Возможно, толпы гуляк регулярно квасили тут, а может, крики и пьяный гомон не особо доходили до хозяйских дворов.

Люба впервые видела Имира нетрезвым, и это зрелище её околдовало. Алкоголь стёр высокомерный холод и отстранённую заносчивость. Нет, его не качало из стороны в сторону, парнишка не спотыкался, язык его не заплетался и не молол чепуху. Чёрные глаза блестели и манили, красивый рот язвительно усмехался. В движениях его и позах появились лёгкая развязность и тягучее бесстыдство. Парень будто снял повседневную маску, обнажился и показал истинное нутро, что подкупало девчат крепче золота. Самые нахальные не терялись и старались ухватить быка за рога.

– Эй-ей, подруга! – осадил брюнет одну из кокеток, успевшую бесцеремонно к нему прижаться. – А ну-ка быстро отошла на приличное расстояние!

– С чего это, сладенький пупсик ты мой?! – непристойно замурлыкала дама. – Я ласки хочу!

Имир поменялся в лице:

– Отвали, я сказал!

– Не отвалю! – обиделась девочка. – Жалко что ли?!

– Жалко! Ты мне не нравишься, так что прекрати! Не нравишься, слышишь?! – жёстко отпел ей накативший отличник. – Иди протрезвей, а то мозги вконец растеряла… Хватит пялиться, Катя! Ковыляй уже!

Деваха оскорблённо засопела, но просто отойти ей не дало ущемлённое самолюбие. Она сделала пару неуверенных шагов, обернулась и громко крикнула:

– Тогда и дрочи себе сам, козёл!

Поспелова перепугалась и закрыла от ужаса руками рот, видя, как Ибрагимов, потемнев от гнева, в паре прыжков нагнал неудачливую Катерину, схватил под горло за футболку и рывком приподнял над землёй. Футболка затрещала, девчонка повисла на его руке, стоя на асфальте на одних носочках. Толпа напряжённо притихла.

– Слушай сюда, кукушка! – умник говорил приглушённо, но окружавшие слышали каждое слово. – Твоего куриного ума моя личная жизнь не касается. Потому что мне не нравишься конкретно ты и твоё безмозглое тупое табло.