Люба отвернулась, понимая, что выплывшая тема опасна, тем более когда она и безбашенный ровесник были на вершине горы совершенно одни. Вокруг – лесные массивы и ни одной живой души.
В мутно-зелёных глазах Дениса отражалось диковатое бесстыдство вперемешку со спортивным азартом. Поспелова смекнула, что юноша не собирается строить дурака после её опрометчивой реплики, но тему раскрывать и мусолить здесь, на высоте, в безлюдном месте, обдуваемая ветром и облаками, не собиралась. «Значит, отмораживаемся и заминаем свою выходку!»
– Ты прав, – послушно ответила она, состроив виноватую гримасу. – Не про меня история и не мне судить. Извини!
Глава 19
«А кому судить-то? – злилась она, очищая коренья хрена. – Не удивлю и не перепрыгну! Ха! Кто сказал? Это мы ещё посмотрим! Все про всех всё знают, жизни меня учат! Обидно быть кулёмой!»
Тихоню раздражало, что окружение вечно её поучает: то она недалёкая, то чего-то не знает, то робеет не к месту, то творит лишнее. И то не так, и так не эдак. А теперь к посторонним нравоучениям добавился ещё и Денис. Ишь ты, чего не хватало! Девушка бесилась, что сверстники опытнее и взрослее, чем она. Из-за этого Поспеловой хотелось выпрыгнуть из шкуры вон, но доказать, как ошибочны выводы насчёт неё.
Коробкин комментарием по поводу вылазок с Сэро напряг её до предела. Десятиклассница переживала, что именно шатен приложил руку к отказу цыгана работать с ней. Люба подозревала, что Ибрагимов продолжит по приезду рубить бабки на рынках кубанской столицы, и невероятно хотела снова оказаться с ним в одной команде. Только как вернуть доверие, утерянное непонятно каким образом?
Неудовольствие от вмешательства сластила другая сторона медали, которую ровесник подсунул Поспеловой в разговоре на вершине горы и тем самым заставил её испытать то, что девочка никогда раньше не чувствовала.
«Ты очень красивая! – проносилось в голове у тихони. – Ты очень красивая! Красивая! Красивая очень-очень! Должна радовать сильных, достойных мальчиков… Ах!»
Люба зажмурилась от счастья и порозовела от удовольствия.
За короткую свою жизнь подросток ни разу не слышала открытых комплиментов своей внешности. Отец отстранённо молчал, мать лишь тыкала в недостатки и открыто стыдилась, одноклассники жестоко высмеивали. Сэро говорил о её внешних данных редко и вскользь, через густое мерило старомодного шмотья и затурканных взглядов. Имир тоже комплиментов не отпускал, а оказалось, именно их Поспеловой желалось больше всего на свете! И неотёсанный Коробкин, сам того не ведая, непреднамеренно попал с размаху в благодатную почву тоскующего девичьего сердечка, что ещё осенью умудрился нащупать своей праздной болтливостью пустозвон Сашка Конохин.