– А что она тебе предложила? – не удержался от любопытства неуклюжий старшеклассник.
– Ха! С ног не свалишься? – рассмеялся Тимон и тут же нахмурился: – Слушай, видишь тех троих поциков?
– Вижу. – Жваник пригляделся и тоже посерьёзнел. – Что не так?
– Они за нами чешут уже два квартала. И останавливаются, когда мы ход замедляем. Это напрягает. Давай обождём: пусть мимо провалят.
– Пусть, – согласился Илья. – Их вообще семеро было.
– Что?! – холодея, переспросил Тимон, не веря своим ушам. – Семеро?!
– Ну да. Они на лавочке сидели на другой стороне, пока ты с Мотом гутарил. Мы пошли, и они свалили…
– И ты молчал, скотина?! – Степанченко схватил другана за грудки и как следует тряхнул. – Помчали Сысоева догонять, если ещё помочь успеем…
– Чего не поделили, петухи? – сказал приятелям кто-то впереди.
Дорогу перегородили двое. Судя по говору и манере поведения – отбитое быдло. Скорее всего, из трущоб четвёртой или шестой школ. Нехорошо.
– Все в порядке, – миролюбиво ответил Степанченко. – Домой идём.
– Да ну? – ядовито усмехнулся один из пацанчиков. – И где ж ты живёшь?
– Вон в том доме! – неопределённо махнул Тимон, надеясь, что прокатит. – Дошли почти.
– Ага, заливай, мурло! – гнило рассмеялся другой. – Ни ты, ни твой дружок-баклан тута не обитаете!
Трое преследовавших подошли сзади, переваливаясь по-босяцки, и остановились в паре метров от учеников 10 «А». Все пятеро начали смыкать кольцо. Сумерки опустились, улица потемнела, но фонари ещё не зажглись. Пусто и глухо. В окнах хоть бы кто свет включил! Степанченко, как ни пытался, не смог разглядеть ни одну из хулиганских образин.
– Чего сопите, колымаги?! – съязвил один из задних. – В жопе друг у друга решили поковыряться, а мы помешали?
– Катись в сраку! – психанул Жваник. – Пока я тебе не вмазал!
Кольцо мерзко заржало.
– Ишь какой гусь! И как ты мне вмажешь, толстомордый?! Со спины подкрадёшься, да?
Последняя фраза голодранца расставила всё на места, и оба старшеклассника сразу смекнули, почему их пасли и чего им сейчас стоило ожидать от шпаны.
Сопротивляться удалось недолго: безжалостное хулиганьё быстро завалило школьников на землю и по-звериному принялось пинать ногами. Тимофей, скрючившись в позу эмбриона, ещё успел увидеть Илью, харкавшего кровью, а затем получил с размаху жёсткий удар по голове и отключился.
Ибрагимов Имир никогда никому ничего не спускал.
Глава 16
Из четырех сезонов Люба Поспелова по-чёрному ненавидела только один. Лето!
Солнечные урожайные месяцы, которые из года в год ждал честной народ пуще манны небесной, у десятиклассницы вызывали глубокое раздражение да нестерпимую тоску по осенним хмурым проливным дождям.