Отличник взял слово, когда словесный водопад Поспеловой из обид и горестей иссяк.
– Родителей не выбирают, Люба.
– Хочешь сказать, стоит понять и простить?
– Не-а. Кто мы такие, чтобы прощать? Я лично никого ещё простить не смог. А вот принять случившееся – очень даже. Принять, Люба, проще. Ты в прошлом, обижаясь и злясь, ничего не изменишь. В любом случае, ушедшее невозможно перекроить.
– И что, по-твоему, мне делать?
– Жить тем, что сейчас, и думать о завтрашнем дне. Кайфовать рядом со мной, а не тратиться на умершую сестру и нервную Александру Григорьевну. Иначе всё упустишь, как и твоя мама, утонувшая в гибели маленького ребёнка на двадцать с лишним лет. Выбор за тобой.
Глава 11
Удача, так долго благоволившая наивной Поспеловой на просторах краснодарских базаров, начала отворачиваться от неё.
Один раз к тихоне прицепилась группа быдловатого молодняка и грубо потащила на территорию ближайшей заброшки. Люба не смогла объяснить, кто она такая и что делает на рынке, да и отмороженным пацанам, жаждавшим крови и хотевшим как следует поглумиться, её оправдания были глубоко не интересны. Они специально выслеживали школьницу и желали отыграться, оторвав её от основного рабочего косяка.
Поспелову уже знатно нахлестали ради забавы по щекам да потаскали за волосы, когда на заброшку в её поисках вышли оба цыгана и их подручные. Завязалась суровая драка, оставившая в памяти перепуганной десятиклассницы неизгладимые впечатления. Сэро окончательно перестал казаться Любе всего лишь смазливым обаятельным нахалом, острым на язычок, когда он на её глазах одному из чужих кирпичом безжалостно пробил голову, другому – вывернул руку, а третьего пинком скинул с полуобвалившегося лестничного пролёта. Люба видела повесу дерущимся уже второй раз и снова поразилась необратимой жестокости, с которой он ввязывался в потасовку, отстаивая своё.
Вторая нешуточная свара настигла Ибрагимова, тихоню и Топора, когда они, выйдя с базара, топали по трамвайным путям, проходившим через безлюдный перелесок и жуткие ржавые гаражи.
Скучавшим гопникам, сидевшим на кортанах вокруг сымпровизированного из хлама стола, не понравилось присутствие подростков в их зоне отчуждения. Подросткам не понравились навязчивое внимание и бесцеремонное желание гопарей отжать сигареты, рюкзаки и выручку.
Началась возня. Пацаны метнулись в поросль, чтобы увести гоп-стоп подальше от трамвайных путей и ненужных случайных свидетелей. Беспомощная Люба, находясь со страху на грани истерики, в ужасе следила за повесой и Топором, мелькавшими в поросли, да молилась за обоих, потому что не представляла, что будет с ней, если её телохранители не устоят.