Слова Дениса прокручивались в русой голове раз за разом, и тихоня цвела и благоухала. Выжав из фразы парня всё, что только можно, и почуяв, что впечатления притупляются, а восторг потихонечку гаснет, Люба раздумывала, как бы ей получить от Коробкина ещё комплиментов, да посолиднее. О похвале и высоких оценках своей красоте подросток мечтала больше, чем потрескавшаяся земля – об обильном проливном дожде.

Благодаря подброшенному комплименту Люба почуяла притяжение к Денису ещё сильнее, хотя что-то внутри подсказывало наивной девочке быть с ним осторожнее.

Школьница толком не понимала, почему счастливое сердечко в разгаре восторженных полётов вдруг бухало вниз и нехорошо ныло. В такие моменты она сразу вспоминала 25 мая, пьяную Ленку, с которой на глазах у всей тусовки Ден обращался бесцеремонно и неуважительно. Потом в мыслях выплывала безнадёжно влюблённая Ната, отчаянно надеявшаяся стать официальной девушкой шатена. Затем память непроизвольно уносилась прочь, в осенние деньки, и Поспелова отчётливо видела себя первый раз в гостях у Дениса, его наглые потребительские приставания за спиной у Ленки.

Смутная догадка гуляла рядом, но не давала поймать себя за хвост и собрать пазл целиком. Фраза «Ты очень красивая!» снова уносила в дали дальние и заставляла душу, истосковавшуюся по доброму вниманию и искренней ласке, прыгать от радости и неистово хлопать в ладоши от восторга.

Старый Чумак приходил к Поспеловым чуть ли не каждый вечер с вёдрами фруктов и овощей. Люба, попадая на соседа в отсутствие родителей, старалась быть максимально официальной и держаться подальше, но Борис Иваныч оставить всё по-прежнему не собирался. Раз за разом на неё невзначай летели недвусмысленные намеки с налётом пошлости: «Любишь экзотику?.. Восток – дело тонкое!.. Без крепких рук жизнь девчонки скучна, да?.. Любви хочется?.. Ха-ха!»

Похабный дед желал получить от школьницы нечто большее за свою осведомлённость, чем фальшивое непонимание и ответное молчание. Она не знала, что именно у фермера за пазухой: что он видел, кого и где – болезненно переживала и дёргалась. Чумак раздражался и всё серьёзнее переходил границы, повадившись кусать Любу уже при родителях.

– Папа, а что будет, если у соседей сено загорится? – невинно поинтересовалась она у курившего на ступеньках отца.

– Ну и вопросы! – ошалел Василий Михайлович. – Господь нас всех сохрани!

– Почему?

– Потому, дочь! Думаешь, просто так все на переулке на Чумака ворчат? Если вспыхнет сено у них, то сгорит всё к чертям собачьим! Дом, постройки, скотина! И потушить не получится, и спасти что-нибудь – тоже. Следом в огне погорят Петуховы и остальные, кто живут за ними, без особых шансов на спасение. Мы-то навряд ли, дорога препятствует. Хотя всё может быть… Поняла?