– Прости меня, – ласково произнес Имир. – Больше я в лужу не сяду и не позволю остаться тебе одной! Мне жаль, что обидел тебя своим равнодушием и безалаберным поведением.

– Нет-нет, ты ни в чём не виноват!

– Люба! Я знаю, что виноват, – и точка. Надо было сразу сюда явиться, а не звонить по соседям да расспрашивать Наталью, почему ты не пришла. Столько времени зря потерял! Прощаешь мою тупую выходку?

Тихоня, обрадовавшись, что парень не допетрил насчёт её истинных мотивов и что она смогла выкрутиться из щекотливой ситуации, смело брякнула:

– Конечно, прощаю! Останешься до вечера?.. Где велосипед бросил? Его надо закатить сюда, во двор, чтобы шаромыги, что шляются к Лосям, не вздумали спереть!

– Ах-ха! Не сопрут, не переживай! Велик спрятан на другой улице.

– Ты пешком пришёл? – не поняла Люба.

– Нет, перелез через огороды.

Поспелова, озадачившись вконец, непонимающе уставилась на него.

– Я сначала заехал на переулок, потому что хотел напрямую пройти через калитку, но обнаружил на скамье напротив сходку сплетников и быстро прокатился мимо, не сворачивая.

– Это, блин, Петуховы уроды! Фу, стервятники!

– Я тоже так решил, глянув на их сальные рожи! – рассмеялся Имир. – Помню, как ты боишься пересудов. Посчитал лишним давать повод для трёпа и заехал на другую улицу, к заброшенному дому.

– Какому? – удивилась школьница.

Имир взял её за руку и вывел на огород.

– После вашего участка идёт ещё один, а затем ещё. Видишь вон тот, заросший и весь в деревьях? Крохотная белая хатка еле виднеется!

– Вижу!

– Это заброшка. Там два года никто не живёт с тех пор, как хозяйка померла. Я во дворе в кущерях велик бросил, перелез через оградки между чужими участками и попал к тебе.

– Ни фига себе, стратег! – охнула Поспелова, изумлённая его находчивостью и упорством.

Ибрагимов улыбнулся и поцеловал её. Люба, считая, что легко отделалась, выпендриваться не стала.

Школьники прошли в пустой дом, и пошло-поехало! Девочка покорно сдалась, а после, изнемогая от желания поболтать, долго-долго трындела. Жаловалась на усталость, громко ненавидела лето, ругалась на брата, из-за жадности и бараньей упёртости которого погостить на каникулы не приехала маленькая Ая. Отличник сочувственно слушал, вставляя в минуты Любиного молчания слова поддержки и понимания.

Соскучившийся юноша не мог просто лежать рядом: он то ласково поглаживал её руки и ноги, то дотрагивался до румяного лица, то тянулся за поцелуем. Школьница недоумевала: почему ей с Имиром так душевно, почему хочется быть откровенной и рассказывать про наболевшее, смеяться, шутить, болтать о всяком, но при этом нет никакого желания близости? Настолько искренней в беседах она не была даже с Пашей, а с Сэро – тем более.