– Видишь, руки перекрестились? Давай так есть!
– Зачем?! Что за хрень?! – недоумевала она.
– Типа помянем родню друг друга.
– Впервые такую фигню слышу! Нормальные люди поминают без этого странного жеста!
– Я и Ден так вчера делали.
– Быть не может!
– Не хочешь как хочешь. Мне твой пирожок вкуснее кажется…
– Вот с этого и надо было начинать, хитрый ты жук! Он несладкий, с капустой… Ой, не смотри так! Блин, будто щас заскулишь… Ай, ну ладно, сдаюсь, давай! Словно ребёнок маленький! Мы выглядим со стороны придурками…
– Да и пофиг!
Люба, чуть наклонившись, протянула руку с пирожком ко рту Сэро, тот свою – ей. Конечности пересеклись и сплелись, плотно притянув тела школьников друг к другу. Ребята укусили еду и громко заржали.
– Детский сад! – подавившись, зафыркала Люба. Она потянулась за стаканом чая, чтобы избавиться от кашля, и боковым зрением заметила Лёвочкину, застывшую в моменте на полушаге и таращившуюся на них из-за колонны широко выпученными шарами.
Поспелова побелела, чувствуя, как кровь отливает от лица, а почва убегает из-под ног.
Лёвочкина как вкопанная не моргая переводила шокированный взгляд с Ибрагимова на Поспелову, с Поспеловой – на Ибрагимова.
Сэро не растерялся и, видя такой расклад, шустро нарушил наступившую тишину:
– Чего зенки лупишь, дурилка? Из пещеры вылезла? Забыла, как люди выглядят?
– Я просто… Э-э-э…
– «Э-э-э»?!.. Бе-е-е-е! – грубо спародировал её цыган. – Мяукает она мне тут! Пшла вон отсюдова!
Надька коряво развернулась и, склонив набок голову, поспешным шагом вылетела из помещения.
– Бли-и-и-н! – вернув себе дар речи, взвизгнула Люба, подпрыгнув на месте. – Она нас видела! Видела! Мне конец!!!
Ибрагимов встал, вышел из-за колонны, посмотрел в распахнутые двери столовой вслед Лёвочкиной, что улепётывала пулей прочь, затем спокойно воззрился на подругу, ставшую бледнее смерти.
– Чего Редька сюда припёрлась, а?!.. Булку купить?.. Так купила бы и валила! Нет, надо свою любопытную гадкую рожу в зал за столб засунуть, чтобы конкретнее рассмотреть, кто там сидит и что жуёт! Ну что за тварь! – истерила Люба, трясясь от страха. – Теперь всем растранжирит! Всем!!!
– Растранжирит, – согласился юноша. – Чего душу рвёшь?
– Все же узнают!!! Весь мой класс! Ты что, не понимаешь?!
– Понимаю, Любаня, – ровным тоном продолжил комментировать он. – Но рано или поздно местные всё равно бы узнали. В курсе уже твоя бывшая подружайка, как её там зовут… Мы и так слишком долго умудрялись прятать наши тёрки. Всё тайное однажды становится явным.
– Я не хочу!!! – едва ли не плача, заголосила тихоня, мотая головой.