Вслед за девочками поскакал и Картавцев, выпучив в экстазе рачьи лупетки. Видимо, решил, что цирк без него – не цирк. Жваник и Сысоев тоже намылились было стартануть, но Тимон их грубо остудил:

– Стоять!!!.. Чё вы как бабы?!.. Сидите на жопе ровно!

– … они руки переплели, типа на брудершафт, и давай есть булки друг у друга! – доносилась до оставшихся в кабинете трескотня захлёбывавшейся на ходу Редиски. Надька мельтешила под рукой у Камиллы, вновь чувствуя себя полезной: – Я думала, что они щас как засосутся и будут языками забирать друг у друга жрачку изо ртов…

– Фу-у-у-у, извращуги!!! – раздался чей-то смачный вопль.

– … они ещё сидели в столовой … если успеем … поймаем сучку Поспелову…

Шум растворился вдали. Всё стихло. В кабинете № 19 остались Тимон и его команда, несколько мальчишек, Инна Таран да Исакова Алеся.

– А ты чего не в теме? – полюбопытствовал Степанченко у неформалки.

– Я тебе, что, на кретинку похожа?! – свысока прыснула Исакова. – В предстоящем Шапито участвовать не собираюсь! Лучше постою с краю, чем буду вариться в самой гуще дерьма.

– Да уж! Дерьмо будет ещё какое! – согласился Тимофей и задумчиво вздохнул. Теперь Поспелова точно ушла навсегда из его рук. Бесповоротно и окончательно.

***

Сэро ставил поднос с посудой на подоконник раздаточного окошка, когда из пустого тёмного коридора донёсся возбуждённый шум вперемешку с топотом десятков торопливых ног.

– По нашу душу! – недовольно хмыкнул он и приготовился к потасовке. Люба, едва успев успокоиться, опять не на шутку перепугалась и интуитивно спряталась за спиной приятеля.

Орава, спешившая хвостом за Виноградовой на разборки, не пролезла в дверной проход, благополучно в нём застряв. Повеса усмехнулся, видя, как чья-то рука, торчащая из коридорной темноты, лихорадочно дёргает и так болтавшийся на соплях шпингалет, чтобы распахнуть вторую половину двери.

– Да свалите вы с дороги, уроды!!! – Камилла, грубо отшвырнув кого-то вбок, ворвалась в помещение разъярённой волчицей.

Ибрагимов, видя летящую на него фурию, даже не шелохнулся, хотя играть в предстоящем спектакле ему не особо улыбалось. Хитровато-весёлое выражение его смышлёного лица сменилось на гадливо-брезгливое.

Виноградова резко притормозила в паре шагов. Рассудок пробился сквозь безумие и вернул девочке осторожность. Столкнулись в молчании её жгучая разъедающая ненависть и его холодное небрежное равнодушие.

Уверенная в своей женской правде, десятиклассница сверлила взглядом лицо своенравного парня, который поиграл с ней, публично унизил, а теперь вытер ноги об её девичью гордость своими закулисными играми. Но остудили Камиллин пыл не грехи красавчика, а его обидное, оскорбительное поведение здесь и сейчас. Юноша смотрел на неё так, будто она – пустое место и его совсем не колышет прошлое между ними.