Ибрагимов усмехнулся, довольный верным расчётом. Ещё на зачатках стычки он заприметил ранцы братков из 11-х классов, брошенные у входа в клозет, а в больших витражных окнах главного входа – двух учительниц, обменивавшихся любезностями. Он допустил, что женщины хорошо видят пустую дорожку школьного двора и вовремя среагируют; предугадал, что громко говорящих придурков услышат пацаны и выскочат поглазеть из сортира на разборку, а ещё предположил, что с него, круглого отличника и примерного ученика, взятки будут гладки.

Подбежавшая математичка кружилась наседкой, всплёскивая пухлыми руками, пыхча как паровоз от нелёгкого для её тучной фигуры пробега, проворно расспрашивала свидетелей, паниковала и охала. Кто-то помчался в секретарскую вызывать скорую.

Приятели, выскочившие галопом из туалета, громко возмущаясь, сделали своё дело. Ибрагимов выглядел пострадавшим, который, если бы не защитился от трусливой атаки со спины, то валялся бы сейчас в дорожной пыли, добитый ногами двух подлых слизняков. Ни у кого не возникло вопросов, почему скрючились на земле Жваник и Сысоев, а не подвергшийся нападкам примерный ученик. Короткие быстрые удары, что умело наносил Ибрагимов, выглядели несерьёзными в глазах свидетелей, не имевших ни малейшего понятия о технике бойцовских приёмов.

После звонка на перемену двор зашумел. К месту стычки прибежало ещё несколько педагогов. Подъехала скорая. Толпа зевак теснилась, оставляя всё меньше пространства вокруг хныкавших учеников 10 «А». Оба мечтали провалиться от срама куда-нибудь поглубже.

Медсестра пыталась привести ушибленного Жваника в чувства. Сысоев, боясь разогнуть стреляющее колено, тупо глазел на работника скорой помощи, когда почувствовал давление на руку.

В фаланги среднего и безымянного пальцев упёрся жёсткий каблук мужской туфли. Матвей поднял измученное лицо и увидел в толпе ротозеев цыгана. Он не успел пискнуть, как каблук резко надавил, и режущая боль пронзила конечность. Сысоев заорал диким зверем.

– Чего горланишь?! – перепугалась медсестра вместе с удивлённой публикой. – Кто-то наступил? Нечего лапы под ноги людям подставлять! А ну-ка, расходитесь все! Педагоги, уберите детей!

Школьник всхлипывал, мыча открывал рот – никто ничего не заметил! Беззащитный Сысоев, скуля от бессилия и муки, приподнялся с земли, опёршись на подставленное плечо водителя неотложки, проковылял к машине и уже было собрался залезть вовнутрь, но в последний момент, поддавшись инстинктивному порыву, обернулся.

Имир, стоявший среди любопытных школьников, поймал пугливый взгляд избитого Матвея и садистски ухмыльнулся. У Сысоева от его плотоядной улыбки обмерли внутренности, и он к своему ужасу понял, что перейти дорогу примерному ученику 10 «Д» было опрометчивой, фатальной ошибкой.