Но потом вспомнив, что я уже не бедный, тут же оставил десять рублей.

Сейчас было здорово запивать глазунью на куске рассыпчатого, но очень мягкого белого хлеба, глотками ароматного кофе «с танцовщицей».

Закончив завтрак, я тщательно вымыл посуду, потом втиснулся в еще довольно мокрые джинсы.

Они обладали влажным холодком в поясе, надел новую голубую рубашку, купленную по случаю в фирменном магазине Лейпциг.

Тогда мы со Славой поехали покупать ему туфли перед поездкой в Ригу. Немецкий универмаг перенесли с Ленинского Проспекта на улицу Академика Варги.

Магазин открывался в десять утра, но очередь нужно было занимать заранее. Очередь нужно занять в свой отдел. Мы в обувной, но на всякий случай занимаем еще в отдел мужской одежды.

Стоять в очереди — это тот еще аттракцион. Точнее, даже целое искусство. Если вы попали в советскую очередь, то нужно соблюдать ее негласные законы, действующие неукоснительно.

Вам придется целый час топтаться возле закрытых дверей магазина и наблюдать, как самые организованные участники очереди отгоняют нахалов и нахалок, якобы желающих прорваться внутрь.

— Женщина, вы не стояли, куда вы лезете? Вы что не видите, тут очередь? Конец вооон там! Вот наглость какая! Знаем мы ваше только посмотреть.

— Мужчина, отойдите от двери, я вам сказала. Нечего туда заглядывать. Вас мы все равно, не пропустим! Идите и занимайте.

А какая-нибудь тетка или дед со склерозом может и законного очередника не впустить. Тогда бедолаге придется бегать и искать свидетелей, что ты тут стоял. Ведь очередь как живой организм: колышется, дышит.

Кто-то от нее на время отлучается, кто-то возвращается.

— Женщина, подтвердите, что я за вами стою! Вы же помните, что я за вами занимала. Ну вот, а то товарищ тут разволновался, говорит, что меня тут «не стояло».

Что бы ни случилось, нельзя паниковать и растрачивать силы на перебранку — в очереди больше, чем где бы то ни было, необходимы спокойствие и твердость духа.

Если начали ругань — пиши пропало. Незваные оппоненты и защитники будут агрессивно и без устали вспоминать обеим сторонам их место и социальное положение в мире до самого открытия.

Одна скандалистка, которую к концу конфликта все обзовут овцой, способна раззадорить пару десятков других бузотерщиц и истеричек. Причем обоих полов.

Мне всегда таких было жаль. Я старался скрыть свое чувство презрения к таким людям.

Есть особая категория советских граждан в очередях, которых никто не переваривает. Они считают себя самыми умными и стараются занять очередь везде сразу.

— Кто последний? Что дают? Я за вами буду, — такие граждане дожидаются, когда займут за ними, и тут же спрашивают, — вы будете стоять? Отлично. Я вот за этим гражданином. Я сейчас отойду на минутку и вернусь.