— Это еще почему?
— Такое девушкам не говорят.
— Говори, не стесняйся. Я правды не боюсь.
— Не знаю, как сказать. Но ты сама напросилась. Во-первых, ты старая для меня. И некрасивая.
Мне неприятно было, когда ты на меня вешалась. Просто не хотел при подругах тебе говорить.
Она, бедная, явно не ожидала такого поворота разговора.
— Что? Я не поняла, повтори.
— Не стоит у меня на тебя. На других стоит, на тебя нет.
— Каменев, ты обалдел? Я сейчас действительно это услышала от тебя?
— Да.
— Урод! Я думала ты другой! Не звони мне больше. Никогда!
И бросила трубку.
Эх, Настя, Настя. Знала бы ты, как сильно у меня стоит на тебя.
Но я совершенно не желаю, чтобы кто-нибудь догадывался о том, как ты мне дорога.
Ни КГБ, которое наверняка сейчас наш разговор. Ни товарищи мафиозо.
На душе скребли кошки. Она не заслужила такого, но мне нужно было отстранить ее от себя как можно дальше. Как можно дальше от автоспорта.
В мире, в который я собирался погрузиться, ни совести, ни правды не бывает.
Там правят чистоган и нажива, как говорит наш замечательный комментатор Бовин в «Международной панораме».
Примерно такую же беседу я планировал провести с Сашей и вдруг меня осенило. А что, если она так поступила ровно по тем причинам, что и я с Настей.
Я взял в руки визитку, на которой был указан телефонный номер.
Глава 23
Я совершенно не желаю, чтобы кто-нибудь догадывался о том, как ты мне дорога.
Ни КГБ, которое наверняка сейчас наш разговор, здравия желаю, товарищ майор. Ни товарищи мафиозо.
На душе скребли кошки. Она не заслужила такого, но мне нужно было отстранить её от себя как можно дальше. Как можно дальше от автоспорта.
В мире, в который я собирался погрузиться, ни совести, ни правды не бывает.
Там правят чистоган и нажива, как говорит наш замечательный комментатор Бовин в «Международной панораме».
Примерно такую же беседу я планировал провести с Сашей и вдруг меня осенило. А что, если она так поступила ровно по тем причинам, что и я с Настей.
Я взял в руки визитку, на которой был указан телефонный номер.
* * *
Я стоял рядом с бортом и смотрел, как народ поднимался по трапу самолёта ТУ-154 в московском аэропорту.
Точнее, не поднимался, а стоял в ожидании, когда стюардессы начнут запускать в салон.
Всё-таки наши люди имеют особые черты характера, которые можно выкупить, наблюдая за подобными очередями.
Одна часть людей стояла затылок в затылок на ступенях так плотно, прижимаясь к сто́ящим впереди, что это невольно вызывало улыбку.
Другая, толпилась внизу согласно ситуационно занятым боевым позициям.
В этой боязни оказаться в хвосте очереди, было что-то патологически смешное из чёрно-белых немых комедийных фильмов.