Воспоминания о причинах разрыва отбили у меня всю охоту заводить новое знакомство со стюардессой. Чтобы не будоражить свою фантазию, и не провоцировать беседу, я решил поспать.

Меня клонило в сон, потому что я проворочался всю ночь перед полётом и толком не выспался.

Я стал думать о моих московских делах, о том, что уступил своё место в команде Глебу с разрешения Трубецкого.

Игорь Николаевич не очень понял причин, но сказал, что доверяет мне и уважает моё решение. Я же надеялся, что ещё вернусь в команду автобазы Академии Наук СССР, после того как разрешу проблемы и добьюсь своих целей.

Постепенно я задремал, а потом и вовсе провалился в глубокий сон.

Но по непонятным для меня причинам Марианна всё-таки разбудила меня и предложила блюда на выбор.

Она продолжала улыбаться, и я понял, что теперь это она разглядывает меня, как я её в начале полёта.

Эта мысль меня немного смутила, и я даже не разобрал, что именно я выбрал из еды.

Когда они с коллегой собирали у пассажиров посуду после обеда, проезжая между рядами. Марианна незаметно сунула мне маленький клочок с московским номером телефона. Я разглядел его позже, когда уже вышел из самолёта в Борисполе.

У меня, конечно, появились подозрения, что она выполняет чьё-то поручение, например, комитетчиков, но быстро отбросил эту мысль, потому я почти спонтанно выбрал один из рейсов на Киев и сел на самый ближайший рейс.

Билет был куплен за час до вылета.

При всей неограниченной власти КГБ или ограниченных возможностях синдиката, невелика я птица, для того чтобы так стремительно подослать на рейс «своего» бортпроводника.

Судя по тому, как Марианна провожала меня глазами, я просто ей понравился, и она почувствовала, что наша симпатия взаимна.

А вот на стоянке такси в Киеве, меня встретил человек из синдиката, который представился Тарасом.

— Здоровеньки булы, Сашко. Добро пожаловать, вон моё авто, — с лёгким украинским акцентом сказал парень лет тридцати и повёл к своей машине.

Никаких шпионских паролей и отзывов, передач рваных половинок купюр, всё обыденно. Никакой конспирации.

В Москве меня тоже просто инструктировали простой фразой «тебя встретят и подойдут» по прилёте в Борисполь.

Интересно, как он меня узнал? За мной следили? Я сильно отличался от других пассажиров, нагруженных багажом и поклажей.

Я скорее напоминал новобранца, отправляющегося в армию со своей тощей спортивной сумочкой.

Билет, купленный в кассе аэропорта в Москве, мне обещали компенсировать деньгами и выдать всю необходимую снарягу в Киеве.

— Добрый день.

— Пиихали на Чайку? — спросил меня Тарас после того, как я бросил сумку на заднее сидение его Копейки и сел на пассажирское.