Я спокойно тронулся, так как этого требовали инструкции, и стал набирать скорость так, словно ехал в городском цикле.
Первая — не очень динамичный разгон, до двадцати километров в час. По ощущениям старичок туповат.
Вторая передача — разгон до сорока километров в час. Так и есть, Москвич не сравнить по набору скорости ни с одними Жигулями, на которых я тренировался и выигрывал гонку.
А вот на третьей передаче меня подстерегала неприятность.
Я попытался переключиться, но из коробки начал доноситься громкий и очень неприятный срежет.
Рычаг коробки совершенно не желал «втыкаться» на своё место.
Каналья, мне пришлось приложить силу, чтобы всё-таки переключиться на третью скорость.
Мда. Приехали.
Но не будем теряться, конечно, состояние машины в гонке очень важно, но будем забывать, старичок, что это ещё не всё.
Есть ещё водитель. Старичок оправился после моего насилия над коробкой и стал резво набирать.
После шестидесяти я переключился на четвёртую скорость.
Глава 24
Но не будем теряться, конечно, состояние машины в гонке очень важно, но будем забывать, старичок, что это еще не все.
Есть еще водитель. Старичок оправился после моего насилия над коробкой и стал резво набирать.
После шестидесяти я переключился на четвертую скорость.
Машина мне досталась с дефектом коробки. То ли ее гоняли в хвост и гриву и не обслуживали, то ли выработался ресурс у изнашивающихся деталей.
К концу первого круга я подъехал накатом на нейтралке.
— Она третью не втыкает вообще, — крикнул я через открытое окно.
— Трассу изучил — езжай давай.
Получил я в ответ.
Странное отношение к машине и гонщику, но мое дело предупредить. Ведь никто не знает, что там с коробкой.
Могло быть что угодно. И синхронизатор, и корзина сцепления.
Во время езды в гоночном режиме коробку могло разнести или совсем заклинит.
Поэтому я кое-как приспособился переключать при понижении с четвертой на вторую за счет торможения.
При повышении все равно приходилось очень медленно отжимать сцепление, чтобы как-то зацепиться за третью передачу.
Но все эти манипуляции чудовищно понижали скорость.
Я вернулся после второго круга к старту и заглушил машину.
— На ней нельзя ездить, тут и так капиталка коробки светит.
— Разве я разрешал останавливаться и выходить? — начал быковать Андрей, — не много ли ты о себе возомнил? Тебе ездить надо, а не болтать.
— Ты меня не хочешь слышать? или совсем оглох от грохота двигателя? Я тебе говорю, она через двести метров встрянет намертво, — отвечал я максимально спокойным тоном, но сохраняя твердость в голосе.
Вот урод. У меня не был цели раздуть конфликт, но и оскорблять себя я не собирался позволять.