Мир гонок в какой-то степени принадлежит нарциссам.
И я понимал, что наш Слава хочет утереть нос Стасису. Если наша машина станет побеждать, то прибалты непременно заинтересуются тем, кто ее готовил.
Глава 20
Но когда Слава заикнулся о своем рацпредложении и попросил его оценки на собрании трудового коллектива, посвящённом очередной годовщине Великой Октябрьской Революции, его быстро уволили «по собственному желанию».
А фактически за законное требование признать заслуги Славы в процессе совместного создания гоночного авто.
Мир гонок в какой-то степени принадлежит нарциссам.
И я понимал, что наш Слава хочет утереть нос Стасису. Если наша машина станет побеждать, то прибалты непременно заинтересуются тем, кто ее готовил.
* * *
Гарик приехал к назначенному времени без опоздания. К моему удивлению, он приехал на такси без машины.
К его прибытию мы выгнали на улицу машину и накрыли чехлом.
День был ясный, задержавшееся почти на три недели, бабье лето неохотно уступало права золотой московской осени.
Нам хотелось произвести на Щербакова яркое впечатление, и солнечная погода подходила для этого как нельзя кстати.
Показывать «товар лицом» в нашем деле лучше всего, когда насыщенное яркое сияние немного «ослепляет» смотрящего.
Лучи солнца отражаются бликами на отполированном до идеала лаке и хромированных элементах.
Не то чтобы мне хотелось «пустить пыль в глаза», а все же вид машины очень важен. Хотя это выражение, «пустить пыль в глаза» рождено быстрой ездой.
Считается, что во времена, когда по бесконечным проселочным дорогам Российской Империи неторопливо перемещались телеги, кибитки и брички те, кто ездил в каретах, любили «поддать» скорости своим экипажам и с шиком пронестись с мимо крестьян, ремесленников или купцов.
Будь то богатые помещики или государственные вельможи, считали, что им, людям определенного положения, ездить в хвосте с той же скоростью, что и чернь не к лицу, не пристало.
Поэтому низшие сословия уходили на обочину, пропуская кареты, стремительно проносящиеся мимо с гиканьем, со звуками щелкающих хлыстов, и поднимающие тучи пыли на дороге новенькими колесами.
Люди низших сословий долго стояли и оттирали глаза, покрытые пылью, пущенной быстрыми копытами только что проскакавших господских лошадей.
Мне хотелось, что наша работа была буквально представлена в лучшем свете.
Так и вышло. Подъехавший Гарик улыбался, когда мы подвели его к Шестерке, накрытой чехлом.
Из-под пологов совсем чуть-чуть выглядывали черные шины, казавшиеся нагуталиненными.
— Готов? — спросил я Щербакова.