Ладно, если бы в посадочных талонах отсутствовали указанные места, и все садились бы куда попало.

Но за каждым было зарезервировано место, на которое не мог никто претендовать.

— Проходят пассажиры с детьми, потом пассажиры второго салона! — выкрикнула молоденькая стюардесса, наверно моя ровесница, толпа начала недовольно роптать, но, в конце концов, как-то организовывалась.

Я нечасто летал до этого, поэтому каждый новый полёт воспринимался мною, как неизведанное волнительное приключение.

Я не понимал, как люди могут променять это предвкушение на нервы и толкотню в очереди.

Я взошёл на борт авиалайнера, гордости гражданской авиации СССР.

Сто пятьдесят четвёртый был «самым-самым» из всех типов воздушных судов, выпускаемых советским авиапромом.

Та самая миловидная стюардесса проверила с улыбкой мой посадочный талон, а потом, совершив какое-то чудовищное усилие над ручками люка, заперла его за спиной.

Моё место пустовало в середине двухрядного первого салона.

Впрочем, первый и второй салоны отличались только количеством мест. В первом их было примерно вполовину меньше.

Другие борт проводницы сновали по салону, кто-то из них надковывал непонятные цифры и термины, видимо, для диспетчерской службы.

Я поздоровался с соседями, положил небольшую спортивную сумку на длинную багажную полку. В ней помещались все вещи, которые я взял с собой.

А после плюхнулся в своё кресло. Мне было просторно и комфортно на месте у прохода.

Наш самолёт благополучно взлетел, и через некоторое время стюардессы начали развозить на тележках минеральную воду, предлагая конфеты-стекляшки «Взлётные».

Я невольно залюбовался красивой девушкой, бортпроводницей, которая предложила мне воду. Она мягко улыбалась и терпеливо ждала моего ответа.

Сколько у нас в стране красивых девчонок.

Не размалёванных, не «отштукатуренных», а тех, что светятся естественной красотой.

Я прочитал на аэрофлотовском значке её имя «Марианна». Наверно, я не отвечал ей целую вечность.

Из всех стюардесс на борту нашего ТУ-154 она была самой очаровательной и самой неуловимой.

Мне очень хотелось незаметно погладить её по руке. Конечно, это было бы лишним и неуместным.

Я мысленно поругал себя и подавил желание.

Но пока я думал, что вот-вот прикоснусь к её ладони, когда она передавала воду, она уже успела предложить и разлить воду всем пассажирам нашего ряда и переместилась к следующему.

Я знал, что нам предстоит обедать, и посчитал неплохой идеей немного поболтать с Марианной.

С одно стороны меня влекло к этой бортпроводнице, а другой стороны, я подумал о том, что только что оборвал два неоконченных романа с достойными и не менее красивыми девушками Сашей и Настей.