Но все равно не справедливо.

Я как-то давно узнал, что у деда, который по отцу, был брат, умерший еще до революции. Тогда, помню, я сильно удивился, что дедушка мой еще царя помнит, потом сообразил, что старый большевик он не просто так, и он не просто помнит, а даже и побороться с царизмом успел. Так живешь-живешь и не понимаешь, кто рядом с тобой ходит, мда. И когда я свыкся с мыслью, что вот это почтенное ископаемое — мой прямой предок, то стал думать о его брате. Он ведь жил даже не в Молдавии — в Бессарабии! В той, про которую Пушкин писал! И не видел ни фильмов, ни самолетов, даже поезд диковинкой казался. Он снимал шапку при встрече с царским офицером, его могли высечь — взрослого мужчину! Короче, просто мрак.

А сейчас вокруг ходят люди, которым не увидеть компьютер, не прогуляться по вир-ту-альной карте мира.

Но если дать им это, на тысячу благодарных найдется одна деятельная сволочь.

И об этом я думал весь обратный путь.

— Что-то случилось, Илья?

— Нет, Ольга Алексеевна, все в порядке, — я снял кепку, плащ, оставил их на вешалке и сунул пирожные в холодильник. — Надо было подумать о жизни, проветриться.

Начальница явно ждала продолжения, но я сурово сел за стол и непреклонно подтянул к себе пачку заявок. Вот только объясняться не хватало, растянут говорильню на час, а у меня работа.

Зазвонил городской телефон, я снял трубку:

— Вещательный, слушаю.

В динамике ойкнули, потом женский голос переспросил:

— Илья?

— Да, слушаю.

Я пытался разобрать название произведения, сначала зачеркнутое, потом подмазанное, затем снова написанное другой ручкой — видны творческие поиски!

— Тебя прямо не узнать… это Мила, из клуба.

— А, привет.

Люда, которая всегда представлялась Милой, была у нас помощником режиссера. Сама на сцену не выходила ни разу за все время, что я ее знаю, потому что боялась панически. Вполне властная и с характером женщина в прямом смысле теряла дар речи, стоило ей увидеть зрительный зал, даже почти пустой. Во всем остальном человек она была деловитый и постоянно мелькала туда-сюда в хлопотах. Работала она вроде бы в бухгалтерии какого-то завода, то есть на предельно приземленной должности, поэтому театральный кружок был для нее отдушиной. Ну и время от времени перепадавшие билеты от кураторов нашего кружка тоже играли свою роль.

— Илья, ты ведь через день работаешь, да? Этот четверг у тебя свободен?

— Теоретически да, — как одного из самых молодых в кружке меня то и дело привлекали к переноске или уборке или покраске, то есть как рабочего сцены. Не могу сказать, что я в восторге, но куда деваться.