Рассмеялись все, включая дремавших «центристов».

— Лады, что с нашей?

— Поработаете на благо завода бесплатно. На общественных началах. Один вечер.

— Лады, — повторил спорщик и решительно, хоть и слегка нетвердо, подошел ко мне. — Бьемся?

Разбила руки Мила и я тут же дополнил:

— А чтобы не было сомнений поймайте и притащите сюда члена парткома, как заинтересованное официальное лицо.

Все дружно заозирались, потом один из мужиков выскочил в коридор.

— Что же, пока ищут судью, возможно у кого-то есть вопросы по теме лекции?

Вопросы были. Но спрашивали о том, видел ли я знаменитых артистов, какие они и так далее. Минут десять я объяснял, что да, видел, и что в буфете и столовой Дома Звукозаписи все равны (кроме операторов студий, их пропускают без очереди), так что с некоторыми за одним столом сидел.

Затем дверь открылась и в зал вошел высокий пожилой… ну, его можно в фильмах про войну снимать, как образец истинно арийской аристократии.

— Семен Ефимович, мастер цеха.

Я пожал протянутую руку, представился и объяснил суть спора. Мастер выслушал, коротко кивая, потом согласился, но добавил:

— Но если анекдот будет похабным, я тебе сам отвешу звиздюлин, чтобы языком не болтал.

Судя по лицам женщин этот действительно мог, смотрели на меня с сожалением. Ну что же, главное чтобы дверь не успели закрыть, а так портфель в руки и бежать.

Как только мастер сел, я вышел из-за трибуны и начал:

— Представьте — Брюссель, Бельгия, четырнадцатый год. Собираются местные эмигранты-политические обсудить начало войны. Общество социал-демократов разбито на два лагеря. Больший возглавляет Плеханов, он ратует за помощь царскому правительству, оправдывая это национальными интересами и необходимостью встать грудью против агрессора. Меньший лагерь представляет на тот момент менее известный большевик Ульянов, Владимир Ильич.

Слушали с интересом, мастер, прищурившийся на фамилии, коротко кивнул, даже Мила сложила ручки и смотрела, как обычно смотрит на наши репетиции.

— Плеханов, глыба и мамонт революционного движения, сочувствует Франции. Для него принципиально объединение всех сил в борьбе с Германской Империей. Он говорит как опытный оратор, но при этом говорит вещи, идущие вразрез всему, что он проповедовал раньше. Вот только у него огромный авторитет, поэтому собравшиеся в зале эмигранты хоть и смотрят с сомнением, но кивают.

— Минуточку, а их почему охранка не крутит?

Вопрос с галерки был вовремя, я пояснил:

— Никому не интересны были какие-то русские, что-то там на своем языке спорящие. И вот Плеханов заканчивает выступление, вопрос вроде бы решен, ему аплодируют. Выходит со своей речью Владимир Ильич, начинает по пунктам объяснять свою точку зрения.