Не знаю такой породы, но пусть.

— Можно поставить комедию непонимания — животные говорят друг с другом, как звери в Маугли, а главная героиня при всех достоинствах слышит лишь себя.

— Попугай может переводить!

— Кто слушает попугаев?

Удивительным образом мы вдруг собрали вполне непротиворечивый сюжет. Правда, получался он больше лирической комедией, чем эксцентриком вроде того, что мне показывали, но девушки сказали — так даже лучше. На рынке клоунов много, а эта ниша пока не занята. Мы немного помолчали, утрясая только что обдуманное в головах, а потом Света покосилась на меня со странным выражением:

— Ломоносов, бля!

— С чего бы это?

— Тот тоже самородок из провинции.

Я пожал плечами:

— Дерзайте, ныне ободренны, раченьем вашим показать, что может собственных Феллини и неулыбчивых Китонов российская земля рождать!

Цитату они узнали.

Договорившись о том, что встретимся послезавтра и каждый придумает к тому времени по три шутки в пятиминутную сцену мы наконец разошлись. Я перегрузил в холодильник ягоды, пообедал, посмотрел в окно. Стоило перестать воспринимать будущее как чудо и сразу жизнь наладилась. Девушки, театр, проекты… кстати, а не сходить ли мне в клуб? Давно там не был, а сегодня день короткий, предпраздничный. При этом праздник только послезавтра, так что народ скорее всего соберется. В этот первомай самодеятельность концерт не ставила, клуб будет занят, так что особо много народа я не ожидал увидеть, но против ожиданий собрались почти все.

На сцене что-то изображали, все расселись в зале, но внимание сосредоточилось не на действии, а на важном госте. И руководитель кружка и наша куратор Марина Борисовна, сидели по сторонам мужчины знакомого мне типажа.

Я таких каждый день в коридорах на работе вижу. Кожаный пиджак и водолазка словно клеймо «творческий работник», а залысины и очки в тяжелой оправе добавляют «важный и ответственный».

Сидящая на ряд позади Самых Главных неизменная помощница Мила, в очередной раз оглянувшись увидела меня и помахала. Мол, сейчас заняты, но потом подойду, жди.

Я сел и стал ждать, шепотом поздоровавшись со всеми. Народ тут же просветил, что куратор привела к нам самого Ростовича, который ищет идеи для новой постановки. Имя знакомое, хотя его работы я не видел. «Скамейка запасных знаменитых режиссеров», как говорится: не всем хватает удачи выйти в Любимовы или Захаровы, кому-то и вторым нужно быть. Впрочем, для любительского клубного театра величина запредельная, к нам спустился небожитель.

Актеры на сцене менялись, Ростович говорил что-то нейтрально-ободрительное, даже советовал что-то, а ко мне тихонько прокралась Мила: