Ого, я придумал новый жанр!

— Здравствуйте, Илья. Все готово?

— Простите?

Я невольно поднялся. Ростович стоял рядом, перекинув плащ через руку, и смотрел на меня:

— Да, просили напомнить, — он вздохнул и понизив голос продолжил: — Дверь в двадцать-восемнадцать. Вы готовы?

Почему-то запершило в горле, я вспомнил свои недавние боялки про то, как суровые мужчины из Киевской Городской Библитеки проходят стройными рядами через мою квартиру в будущее.

На нас заинтересованно оглядывались, так что пришлось собраться с духом и отыграть этюд «мы с другом как ни в чем не бывало удаляемся из общества». Получилось или нет я не знаю, другим был занят. Мысль билась в голове — вести его в будущее? Нет? Сказать, что не понимаю и сбежать? Это все старый придумал? Зачем Ростовича — туда?

— Гхм, простите. Вы точно уверены, что двадцать-восемнадцать?

— Меня устроит, если правильно понимаю, даже «девятнадцать-восемьдесят». Но он уверял, что нужное я смогу получить только в «восемнадцать».

Я огляделся: мы стояли перед выходом из клуба, вроде никто не слышит. Но я все равно понизил голос:

— Откуда вы знаете?

— Ваш дядя сказал. Вы, кстати, очень похожи.

Закрыв глаза я медленно вдохнул-выдохнул, потом посмотрел на режиссера:

— Не дядя, а я сам. Только «образца восемнадцатого года».

— Интересно. Так что, идем?

Я себе плохого не пожелаю. Не пожелаю! Так ведь?

Что-то все меньше в это веры.

— Что вам там нужно-то?

Ростович достал из кармана листок, развернул и протянул мне. Я с удивлением прочитал названия…

— Мне надо посмотреть эти спектакли. Он уверял, что это не сложно и как-то доступно не выходя из дома. — Плащ он накинул только здесь, но стоял не застегнувшись, словно не обращая внимания на откровенно холодный ветер.

Так… я начал догадываться, на что намекал старый. Правда, зачем это мне? И зачем это ему?

Ай, была не была!

— Идемте, здесь близко. Вы простудиться не боитесь?

— Нет, уже нет.

Я не понял, но кивнул. Хочет мерзнуть — его дело.

Домой дошли быстро, я успел немного успокоиться и дверь открывал без особого волнения. Так, совсем чуть-чуть. Но за дверью оказался «двадцать-восемнадцать» и я, предложив раздеваться, кинулся с бумажкой к компьютеру.

Скажи, всеведущий, есть ли записи этих спектаклей?

Записи были.

— Здесь?

Ростович сел на предложенный стул, без особого интереса осмотрел коробку компьютера. Я показал:

— Проигрыватель — управляется вот этими кнопками. Можно остановить, пробелом. Кнопки…

— Перемотка, взад-вперед. Сильно упрощенный пульт, для домашнего пользования. Разберусь, спасибо.

Я слегка обиделся, но была бы честь предложена. Хотя да, наверняка профессионал с пультом, хоть каким, но работал. И я тоже не люблю, когда мне как несмышленышу все объясняют, лучше сам разберусь.