Смотрел он куда внимательней, чем выступление наших доморощенных артистов. Спектакли были мне лично не знакомы, даже не слышал, но видимо для него это было очень важно. Ростович достал блокнот, карандаш, то и дело что-то помечал себе. На гудки за окном не отвлекался, когда я предложил кофе или чай, попросил просто воды и запил какие-то таблетки.

Решив не терять времени я «залип», по выражению моих новых подружек, на телефоне. Если от компьютерного манипулятора болело правое запястье, то от телефона — левое. Держать его вот так на весу было неудобно, это не книга, которую можно большим пальцем прихватить. А ведь девушки с вот таким «блюдечным» хватом еще и ухитрялись что-то там тыкать с умопомрачительной скоростью!

И да, это затягивало почище компьютера.

Ростович отвлекал меня только один раз, спросив, как поставить запись следующего спектакля. Я показал и он снова уставился в экран, а я опять углубился в исследования аппарата.

Часам к восьми вечера он досмотрел третий спектакль. Мы переместились на кухню, где я поставил чайник, а он достал сигареты.

— Окна без форточек?

— Там ручку нужно повернуть, на сто восемьдесят. Тогда открывается.

Гость закурил, я прикидывал, стоит его кормить и что вообще дальше делать.

— Тепло.

Сказано было без выражения, но я ответил:

— Говорят, глобальное потепление. Но это не точно. Они тут сомневаются.

Он равнодушно кивнул. То, что за окном виднелись небоскребы режиссера из прошлого ничуть не трогало. Лишь приняв еще одну чашку с кипятком он недовольно кивнул за окно:

— Понастроили…

— Не нравится?

Он утопил окурок в пепельнице и пояснил:

— Такие махины не меньше десяти лет строили, так? Строят за речкой, слышимость отличная, значит весь район наслаждался шумом и грохотом.

— Зато результат!

— Что там, административные здания?

— Министерства, конторы. Одна башня жилая вроде.

— Показуха. Лучше бы выстроили на эти деньги десяток нормальных микрорайонов и дороги к ним.

Мы помолчали. Я пил кофе, гость допивал воду мелкими глотками, то и дело морщась. Спросить его, что ли?

— Можно вопрос?

— Да?

— Вы записи делали? Но зачем, изменить что-то невозможно. Это уже история, оно свершилось, не изменить.

Он в первый раз за все время улыбнулся:

— Вы когда-нибудь спектакль ставили? Школа, кружок этот клубный?

— Нет.

— От идеи до результата — десятки этапов и каждый важен. К тому же если я здесь, то мало ли, что может случиться? Как минимум, могут существовать иные варианты постановки, а для записи на телевидении выбрали этот, быть может не лучший. И я могу работать над другим без опасений разрушить будущее.