— Что? Кто это? Один из твоих клиентов?

— Не знаю. — Я прикрываю рот ладонью, надеясь, что гость не услышит меня и не проснется. — Я его не узнаю.

— Ты не узнаешь? — визжит Хейзел мне в ухо, и я вздрагиваю. Мой гость, слава богу, не шевелится, хотя, уверена, даже Колючка услышал крик Хейзел. — Какого черта, Саммер? Почему ты звонишь мне? Звони в полицию!

— Но он спит! Я должна вызывать полицию только в экстренных случаях, верно?

— В твоей квартире чужой мужчина! Это экстренный случай! — Голос Хейзел достигает новых, пронзительных высот. — Иди возьми биту или нож, или что-нибудь еще прямо сейчас.

— Он спит. Он буквально храпит. Я, наверное, никогда не видела, чтобы кто-то спал так крепко. — Может, мне стоит беспокоиться о нем. Что, если он в коме? — Я бы подумала, что он мертв, если бы его грудь не вздымалась⁠…

— Саммер. Нож!

Он обнимает одну из декоративных подушек, прижимая ее к груди. Почти очаровательно. Не может же мужчина, который выглядит таким милым во сне, быть опасным преступником. Мое сердце немного тает.

Пока он не делает движение бедрами и не стонет.

У меня сводит спину, щеки горят. Мало того, что этот незнакомец вломился в мою квартиру посреди ночи, так теперь он еще и трахает мои подушки. Оскверняет их. Порочит.

— Сэр, только не мою любимую подушку! — Я подкрадываюсь к дивану, стараясь не разбудить похотливого бессознательного незнакомца, и осторожно тянусь, чтобы схватить подушку и спасти ее от его разврата.

Мои пальцы уже почти касаются ткани, когда голос Хейзел снова врезается в барабанные перепонки:

— Какого черта происходит?

— Моя мать связала эту подушку для меня, а он ее трахает!

Хейзел издает гортанный рык. Если бы она была здесь, она бы убила меня собственными руками. — К черту подушку! Возьми оружие! Если он проснется, он может причинить тебе боль, Саммер.

Ее предупреждение вытряхивает меня из алкогольного психоза. Она права. Какая разница на подушку, когда этот мужчина может проснуться и причинить мне боль? Убить меня. Он готов вломиться в квартиру незнакомки, а затем имеет наглость спать на ее диване, дожидаясь ее возвращения. На что еще он способен?

— Повесь трубку, возьми нож, выйди из квартиры и вызови 911, — приказывает Хейзел. — А потом перезвони мне.

— Хорошо. — Я делаю так, как она велела, благодарная, что у меня есть подруга, способная вразумить меня, когда это необходимо. По крайней мере, кто-то в этой ситуации мыслит здраво.

Прокравшись на кухню, я вооружаюсь своим восьмидюймовым [~20 см] поварским ножом, который, по правде говоря, редко использовала по назначению. Мое сердце колотится так сильно, что почти больно, а руки трясутся, пока я крадусь обратно в гостиную.