— Вау, — выдавливаю я. — Да.
— О, не смотри на это. — Она практически швыряет свой телефон обратно на журнальный столик.
— Я, кажется, могу видеть площадку до свадьбы.
— Не стоило показывать тебе планы на свадьбу сейчас. — Она неловко садится на край дивана, единственное оставшееся для нее место.
— Все нормально. Правда. — Я никогда не позволю своему облаку уныния омрачить счастье моей матери. Видеть, как она светится, рассказывая об Адаме и их свадебных планах, на самом деле заставляет меня чувствовать себя немного лучше.
Мама тянется к моей руке.
— Знаешь, я никогда не видела, чтобы ты была так влюблена в кого-то, как в Ноа. Может, тебе стоит дать ему еще один шанс.
Я выдергиваю руку из ее хватки со вздохом.
— Я не буду говорить о нем, мам. Все кончено, хорошо? Я просто хочу двигаться дальше.
Она закусывает губу.
— Я просто... не хочу, чтобы ты принимала решение из-за страха принять перемены.
— Я не, — отрезаю я, и это заставляет ее замолчать.
Страх. Ее комментарий слишком напоминает мне о том, что Ноа сказал в ночь нашего расставания. О том, что Хейзел сказала мне на днях по телефону.
Но я принимаю решения не из страха — я принимаю их из самосохранения. И я хочу, чтобы кто-то это понял. Я хочу, чтобы кто-то был на моей стороне.
Мама похлопывает меня по колену, прежде чем вскочить на ноги.
— Хорошо! Время для отжиманий.
Глава27
НОА
Из арендованной машины я следую за Саммер в город.
Как будто расставания на тридцатой годовщине родителей было недостаточно, когда Килиан высадил меня дома, мы обнаружили, что на крышу моего седана упала огромная ветка. Так что машина будет в ремонте как минимум месяц. Врач подтвердил, что я действительно растянул лодыжку, я, вероятно, больше никогда не увижу Колючку — единственного ежика, которого я когда-либо любил — а хозяин Эдгара Аллана По бросил его у моего дома. Оставил его без записки, только две миски для еды и воды на моем крыльце, обе пустые к тому времени, как я вернулся домой. Кто знает, как долго бедный маленький парень пробыл там.
А потом Саммер.
Она парит, как ветерок, к маленькому бистро, зажатому между тату-салоном и свадебным бутиком.
Я сжимаю руль так сильно, что могу оторвать его от панели.
У нее нет забот в мире. Она забыла обо мне.
Я не уверен, продолжает ли она рисовать. Она либо заблокировала меня в социальных сетях, либо деактивировала свой художественный аккаунт. У меня сжимается грудь. Надеюсь, нет. Даже если я никогда не смогу вернуть ее, я надеюсь, что наше расставание не помешает ей заниматься тем, что она любит. Я бы не пережил, если бы отнял это у нее.