Кристин протягивает мне маленькую тарелку с кусочком пирога.
— Я не помню, когда в последний раз видела своего сына таким счастливым.
Волна вины захлестывает меня. Все, чего хочет Кристин, — это чтобы ее сын был счастлив, а мы ее обманываем.
Но Ноа этого хочет, а я просто делаю свою работу. К тому же, нам не нужно долго притворяться, что мы в отношениях. Достаточно, чтобы убедить его семью, что он пережил Наоми. У него будет короткий, веселый роман со мной, а затем он будет готов наслаждаться холостой жизнью какое-то время, свободный от вмешательства семьи.
Я отталкиваю чувство вины, беру у Кристин другую тарелку с благодарной улыбкой и спешу обратно в столовую. Она следует за мной с пирогом для себя и мужа, и когда я ставлю тарелку Ноа перед ним, он снова отодвигает для меня стул.
Когда он кладет руку на спинку моего стула, его мятный аромат и тепло окутывают меня, он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:
— Это нормально?
Все, что я могу, это кивнуть. Ни один мужчина никогда не смущал меня так, как... возможно, никогда. Статическое электричество жужжит в дюйме пространства между моими плечами и его рукой.
— Вы двое просто такие милые. — Кристин улыбается нам, и я уверена, что она уже планирует нашу свадьбу.
— Это все Саммер. — Ноа ухмыляется мне. — Она великолепна.
Это понарошку. Ноа играет роль. Настолько убедительно, что обманывает даже свою мать. Он на самом деле не верит в те хорошие слова, которые говорит обо мне.
К тому же, если бы он узнал, кто я на самом деле, если бы он знал обо всех моих темных фантазиях, он бы убежал с криком.
Глава8
НОА
Каждому сталкеру нужна маска.
По крайней мере, согласно большинству книг в жанре темный роман, которые библиотекарь навалила мне в руки. Как еще сталкер может скрыть свою личность от женщины, которую любит? Теперь мне нужно только выяснить, какую именно выбрать.
Мои родители обожают Саммер. Гораздо больше, чем когда-либо нравилась Наоми. Хотя это не такое уж большое достижение, учитывая, что никому в моей семье Наоми не нравилась. Более того, я уверен, что мои родители никогда никого из нас не любили так сильно, как Саммер.
Жаль, что она играет роль. Невозможно узнать, сколько из того, что она рассказала за ужином прошлой ночью, было правдой. Все, что я знаю, это то, что она была чертовски убедительна со всеми своими историями, улыбками и хихиканьем.
Когда она болтала с моими родителями о своей работе, я мог представить только Саммер, окруженную разрозненными листами бумаги, красками на руках, сидящую со скрещенными ногами под восхитительно тонким платьем, в больших очках на круглых карих глазах, темно-светлые волосы спадают волнами, едва скрывая ее соски, верх платья расстегнут, чтобы продемонстрировать ее декольте, стопки книг вокруг для вдохновения, и пухлые губы, когда я приближаюсь к ней. Образы достаточно сильные, чтобы приковать меня к стулу, чтобы никто за этим столом не увидел свидетельств моих фантазий.