Сталкер. Моя фантазия, в которой я никогда никому не признавалась, кроме Ноа, который не помнит ни одной детали из ночи нашей встречи. Но что, если реальность совсем не похожа на фантазию? Я могу быть в реальной опасности.

— Ты шутишь. — Голос Хейзел ровный, недоверчивый. — У тебя?

— Не звучи так удивленно. Кто-то может захотеть следить за мной. За мной можно следить.

— Чтобы он мог смотреть, как ты читаешь и перекусываешь пять часов подряд, разбрасывая крошки и сырный порошок по страницам? Без обид, но слежка за тобой была бы чертовски скучной. Слежка за котом была бы интереснее, а они спят двенадцать часов в сутки и вообще никогда не выходят из дома.

— Вообще-то, я могу обидеться на это, — вяло протестую я, но знаю, что она права. Даже я не хотела бы следить за собой. Тем не менее, мои глаза мечутся по квартире, словно кто-то вот-вот выпрыгнет на меня. — Но серьезно. Ты когда-нибудь чувствовала, что за тобой наблюдают, когда ты одна дома или в отеле, или где-то еще?

— Постоянно. Но обычно это потому, что я забываю выключить веб-камеру, а я заслуживаю быть в списке наблюдения.

— Кто-то пишет мне с неизвестного номера, и они не говорят, кто они. Они каким-то образом знали мое местоположение несколько раз, и я постоянно чувствую на себе взгляды. Я не уверена, я просто параноик или⁠…

— У тебя есть куриные крылышки?

— Что?

— Если у тебя есть сталкер, он не задержится надолго после того, как увидит, как ты уничтожаешь тарелку куриных крылышек.

Хотя она не может меня видеть, я закатываю глаза.

— Знаешь, если меня убьют топором, это будут последние слова, которые ты мне скажешь, и они будут преследовать тебя до конца твоей жизни.

— Почему меня будет преследовать то, что я посоветовала тебе съесть куриные крылышки? Это отличный совет. Кроме того, тебе повезло бы умереть, поедая куриные крылышки. Я бы хотела умереть, делая то, что люблю.

— Ты⁠… — Но слова замирают у меня на губах.

Из окна гостиной на меня смотрит лицо.

Крик вырывается из моего горла.

Хейзел ругается на том конце. Мое сердце колотится в ушах так громко, что я не слышу ее приглушенных криков.

Из окна Ноа машет и беззвучно произносит виноватое «прости».

— Кто это? — визжит Хейзел. — У него есть топор?

Мое сердце бешено колотится, ледяная кровь стынет в жилах от всплеска адреналина. Бесполезно, я прижимаю руку к груди, чтобы убедить сердце замедлиться, и делаю глубокий успокаивающий вдох.

— Это Ноа.

— О боже, Саммер, я думала, это кто-то опасный! Не пугай меня так. — Невероятно, но она действительно звучит раздраженно. Побочный эффект стресса от путешествий и аэропортовой суеты, а также типичного нетерпеливого характера Хейзел. — Иди оседлай своего нового парня, а когда закончишь, поставь меня на видеозвонок с Колючкой. Мне нужно развлечение, пока я сижу в аэропорту, умирая от скуки, и я скучаю по этому маленькому парню.