Я ловлю взгляд Ноа, который пожимает плечами и дарит мне тонкую, извиняющуюся улыбку. Меня бесит, что эти двое взрослых людей не могут отложить свои мелкие обиды на час, чтобы не ставить нас в неловкое положение. Еще больше меня бесит выражение лица Ноа. Напряжение в его челюсти, губы сжаты в тонкую линию, глаза бегают по ресторану в поисках пути к отступлению.

Они делают его несчастным, и я этого не потерплю.

— Вам удалось спасти птицу? — Я заставляю себя улыбнуться. Мой взгляд мечется между Викторией и Ноа, который кривится.

Я спасу этот вечер, даже если это будет означать, что я предложу себя Виктории на серебряном блюде. Я буду лучшей девушкой — поддельной девушкой — которую Ноа когда-либо имел, черт возьми.

— Нет. — Взгляд Виктории заставляет меня хотеть растаять в лужицу. В невидимую лужицу, чтобы она не могла меня растоптать. — Она умерла.

Карсон фыркает, прежде чем проворчать:

— Наверное, не стоило ей быть на столе.

Виктория выглядит так, будто хочет задушить его прямо здесь, в ресторане, несмотря на свидетелей. Честно говоря, я бы позволила ей, если бы думала, что это улучшит настроение остальной части нашего ужина.

— Я слышала, вы принимали роды! Каково это? — Я звучу как воспитательница в детском саду, но мне все равно. Я должна сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, иначе я выбегу с криком вон, и Ноа больше никогда со мной не заговорит.

— Громко. Кроваво.

Наконец, появляется официант со стаканами воды и корзиной хлеба, и облегчение накатывает на меня. У меня никогда не было столько проблем, чтобы расположить к себе родственников или друзей клиента. Я отражаю их личности и интересы, потому что все любят зеркало, но если бы я сделала это с Викторией, я уверена, она бы погналась за мной по ресторану с масляным ножом.

Виктория объявляет, что мы готовы заказать основные блюда, и я в панике выбираю. Салат будет не слишком сытным, но не покажусь ли я высокомерной, если закажу стейк? Виктория веган? Что, если она возненавидит меня еще больше, если я закажу мясо? Почему, черт возьми, Ноа не сказал мне о ее вкусовых предпочтениях?

Тяжелая ладонь опускается на мое колено, и тогда я понимаю, что трясла ногой.

Мгновенно каждая мышца моего тела замирает. Мой мозг может сосредоточиться только на связи между моим голым коленом и рукой Ноа. Огромной рукой Ноа. Рукой с твердыми костяшками и выступающими венами.

Что со мной не так? Вены не должны возбуждать.

Он наклоняется ближе, пока Карсон жалуется, что в ресторане нет его любимой рыбы, официант перечисляет все остальные блюда в меню, пытаясь его успокоить, а Виктория сверлит взглядом потолок и, клянусь, бормочет какое-то заклинание, чтобы проклясть своего жениха. Завтра я полностью ожидаю увидеть его превратившимся в жабу.