Началась эвакуация.

Накинул пуховик, закинул рюкзак на здоровое плечо и втянулся в поток людей, что стремились выйти наружу. Где-то на полпути меня подхватили медики, сунули под нос нашатырь и потащили на улицу, где усадили в одну из карет скорой помощи.

Стиснув зубы от боли, я отвернулся, чтобы хотя бы не видеть, что со мной делает врач. Уже стемнело, но в толпе, которая образовалась у входа в метро я смог разглядеть отца семейства лыжников. Врачи вели его к соседней карете скорой помощи. От этой процессии старались не отстать плачущая женщина и сильно напуганные сыновья-подростки.

Я не помнил сколько жертв было в моей истории, да я уже догадался, что угодил на первый в России теракт в метро, но сегодня вроде бы все остались живы. Вспомнил свои действия и содрогнулся. Вот что мне мешало забиться под сидение в конце вагона? Зачем это геройство? А если бы сумка у меня в руках взорвалась?

— Не дергайся, — рявкнул на меня врач, что накладывал повязку, — почти закончил. В общем, ничего серьезного, мягкие ткани только повреждены, ежедневные перевязки и все заживет.

— Спасибо, — повернулся я, разглядывая забинтованное плечо.

— Капитан Дорохов, — в машину заглянул мужчина в гражданском.

Ну вот и чекисты объявились, сейчас из меня главного террориста будут делать. Только успел об этом подумать, как увидел перед глазами комитетские корочки.

— Старший лейтенант Чапыра, — в свою очередь представился я, — удостоверение в пуховике.

Чекист сам вытащил его из кармана.

— Что делаете в Москве?

— В командировке.

— Вы закончили? — нетерпеливо спросил врача Дорохов.

— Собственно, да.

Я спрыгнул из машины, не забыв прихватить рюкзак, и вновь накинул на себя пуховик. К вечеру ощутимо похолодало, а я с голым торсом.

— Чапыра, а ты чего здесь? — к нам подбежал взмыленный Сергей Саблин. — Ты ранен? Так ты в метро во время взрыва был? А я, прикинь, домой только собрался, как всех в Измайлово погнали.

— Капитан Дорохов, — чекист вновь продемонстрировал свои корочки. — Вы мешаете работать со свидетелем!

— Какой еще свидетель? Это наш сотрудник! — взъелся на чекиста Саблин. Не вступая в перепалку, он подхватил меня под локоть здоровой руки и потащил в сторону скопления милицейских машин, еле успел вырвать из рук капитана свое удостоверение. — Давай быстрее двигай ногами, — поторапливал майор меня на ходу. — Ты вообще идти можешь?

— Могу. Замерз только. Надо план-перехват объявлять, — в свою очередь зашептал я ему по дороге, словно боясь, что чекисты услышат, очень уж я не любил их с недавних пор. — Я запомнил террориста. Мужчина, скорее всего армянин, лет около тридцати. Бакенбарды, волосы темные, курчавые, они у него из-под вязанной шапки выбивались. Одет в черное короткое пальто или удлиненную куртку. Вышел на «Измайловской». Сейчас, возможно, едет на железнодорожный вокзал, чтобы сесть на поезд «Москва-Ереван». Мы с ним на станции «Площадь Революции» вместе сели. Когда он заходил в вагон с ним была большая сумка, а вот вышел на «Измайловской» он уже без нее. Это-то меня и насторожило, и заставило залезть в сумку…