— После вашего допроса в Невинномысске, он еле выжил, — произнес специально для генсека министр МВД.
— Не говорите чушь! Никто вашего сотрудника тогда и пальцем не тронул, он сам в окно выпрыгнул! — подавив, вспыхнувшие было эмоции, Андропов продолжил уже спокойно. — Диверсия — это подследственность КГБ, а значит вести расследования по взрывам в Москве будем мы. Милиция же обязана оказывать нам всестороннее содействие! Так что я жду вашего сотрудника для дачи показаний, и это не обсуждается!
Андропов еще что-то хотел сказать, наверняка обвинить министра МВД и его лучшего специалиста по серийным убийцам во всех смертных грехах, но в кабинет вошел секретарь Брежнева и доложил, что приехал помощник министра МВД.
Генсек нетерпеливо махнул рукой, разрешая тому отлучиться. Вернулся Щелоков уже через пару минут и донельзя довольный.
— Подозреваемые в терактах задержаны! — оповестил он генсека, игнорируя тяжелый взгляда Андропова.
— Вот как надо работать, Юрий Владимирович! — повеселев, попенял председателю КГБ Брежнев. — Завтра с утра обоих жду у себя с докладами!
Глава 11
— Молодой человек! Как вам не стыдно⁈ — услышал я сквозь дрему неприятно визгливый женский голос. — Товарищи, да что же это делается⁈ Здоровый лоб сидит, а мы, пожилые люди, стоим⁈
Меня кто-то толкнул, плечо прострелило болью, я стиснул зубы и стон превратился в рычание. Перед глазами, когда я их открыл, все плыло, и видел я лишь размытый силуэт.
— Он еще и рычит! — испуганно взвизгнула женщина и ее силуэт отшатнулся.
— Молодежь пошла, — подключился второй женский голос, — никого уважения к старшим!
— Да он пьяный! — вновь заверещала первая, с которой все и началось. — Подрался где-то, вон куртка рваная! Кто его в метро в таком виде впустил⁈ Куда смотрит милиция⁈
— Чего расселся? Сказано тебе, уступи женщине место! — это уже был мужик. Зрение как раз восстановилось, и я заметил его движение к моему капюшону. Отбился здоровой рукой и чуть не потерял сознание из-за вернувшейся от резкого движения боли.
— Ах ты, сучонок! — в следующий момент меня схватили за грудки и стащили с сидения.
Когда боль немного отступила, и я вновь начал соображать обнаружил себя сидящим на корточках, привалившись спиной к углу сидения. Устроив пострадавшую руку поудобнее, я, даже не думая попытаться встать, прикрыл глаза. Сил на это точно не было.
— Допился! На ногах даже стоять не может! — продолжил буйствовать разгневанный моим аморальным поведением народ, а я как-то отстраненно констатировал, что если меня сейчас начнут запинывать всей толпой, то я даже сопротивления не смогу оказать.