А я размышлял над тем, в какую игру он решил со мной сыграть? Или он это все на полном серьезе говорил? С какими людьми он пообщался? Кто ему сказал, что я решаю какие-то вопросы в городе? Тоже мне, решалу нашел. Что вообще бл… происходит?

— Так возьмешь отступные? — видя, что я молчу, Лихолетов перешел к конкретике.

— За что?

— За то, что забываешь обо мне с Фоминых и о наших с ней делах.

— Расстегни дубленку, — потребовал я.

— Зачем? — удивился он, даже глаза выпучил.

— Хочу удостовериться, что ты не пишешь наш разговор.

До Лихолетова, наконец, дошло, о чем я толкую, он рассмеялся, но мою просьбу исполнил.

Магнитофона не оказалось, а я уже думал, что попал в разработку КГБ, статья о спекуляции валютными ценностями ведь их, а значит и курировать эту тему должны они. Именно по этой причине я все никак не мог решить, как подступиться к теме золота и подпольному ювелиру Лихолетову, чтобы самому не подставиться перед чекистами. Но, неожиданно, он сам ко мне пришел.

— Сколько? — спросил я.

— Десять тысяч.

Хотелось ответить, что беру только золотом, но так можно было зародить подозрения о моих планах свалить за бугор. Поэтому я ограничился удвоением суммы:

— Двадцать, это вместе с компенсацией за купание в реке, и я о вас забываю.

— Договорились.

Вопрос к Лихолетову где тот берет золото подвис в воздухе. Хоть эта тема меня интересовать не перестала, но отныне она стала не моим делом. Побег из страны для меня был важнее, чем схватка с золотой мафией.

* * *

Следственный отдел с утра бурлил, многие здесь и ночевали, я, когда вчера уходил видел, что в кабинетах коллег горел свет. Наступил не просто конец месяца, а конец года.

— Усилия по направлению уголовных дел в суд должны быть утроены, — об этом беспрестанно зевающим следователям бодро объявил Курбанов на утренней оперативке и отправил всех совершать подвиги.

— Как зуб? — спросил я начальницу. Она пила чай, при этом сильно морщилась.

— Мышьяк вчера положили, — доложилась Журбина.

Да, мы в отличие от коллег расслабленно пили чай, закрывшись в моем кабинете, с приготовленной начальницей шарлоткой. В этом была вся прелесть нашего положения, нам не надо было зашиваться, трепать себе и окружающим нервы каждый конец месяца. Ведь по большому счету учитывались только отправленные дела в суд, то есть дела с лицами, а у нас, нераскрытчиков, этих самых лиц как раз и не было.

— Люд, а ты не выясняла, нам кого-нибудь пришлют вместо Мамонтова? — перешел я к важному для себя вопросу. Тащить на себе целый отдел в одиночку, а Журбина будет только ставить задачи, можно и кони двинуть, и вместо круиза на больничную койку отправиться.