Роули

Около 30 года н. э.

Высокий светловолосый мужчина вышел из небольшого каменного дома, нетвердой походкой направляясь к стойлу за лошадью.

Вифания, где он жил, была малым селением недалеко от Иерусалима. Долго стояло засушливое лето, на смену которого пришли дожди и холод. Молодой мужчина прятал озябшие пальцы в складках дорогого оливкового хитона[28] , поверх которого была накинута темная симла[29] . Ноги, обутые в наалим[30] , казалось, заледенели еще до того, как он вышел из дому.

– Лазарь! – окликнула его сестра.

Девушка с длинными каштановыми косами и ямочками на щеках спешила к нему. На ней было богатое шарлаховое[31] одеяние из египетских тканей, привезенных Лазарем из похода. Стянутый эмалевой пряжкой тонкий стан во множестве складок и белая верхняя накидка делали ее похожей на чудесное видение.

Мария подошла к нему и, протянув руку, погладила по горячечной щеке. Лазарь был младше Марии и Марфы, но после смерти родителей взял на себя заботу о сестрах и их благополучии.

– Прошу, скажи Высшему, что болен!

Вот уже несколько дней Лазарь чувствовал слабость и боль в животе, но, подумав, что виной этому могла быть скисшая на службе еда, не придавал большого значения своему состоянию. Мария же обеспокоенно ходила за ним, подмечая и дрожь рук, и бессонницу, и бледность его лица. Не видела она лишь то, что после каждого приема пищи его тело возвращало съеденное вместе с кровью.

Отодвинувшись от ее руки, он покачал головой:

– Я эквит[32] , а не простолюдин, который может остаться в постели. Я нужен при кавалерии.

Он отвернулся и подвязал хитон поясом, на котором крепился кошель с монетами и меч. Лазарь служил в Иерусалиме при дворе у Пилата одним из эквитов и получил эту должность по наследству, чем чрезмерно гордился.

– Я знаю, где проповедует сейчас Иисус. Совсем недалеко. Ты бы мог отправиться туда после службы.

Лазарь ощутил жар в теле, лицо защипало, словно бы он покраснел. Он одернул и так идеальные складки хитона и, избегая смотреть в глаза сестры, ответил:

– Наш друг исцеляет немощных, а я себя к таковым не отношу, сестра.

Это было последнее, что он сказал. Едва он взобрался на лошадь, сознание оставило его, и больше в себя он не приходил.

«Лазарь! Лазарус!» – шептал кто-то, и он открыл глаза. Он стоял в пещере, а перед ним лежало тело, обвитое погребальными пеленами.

«Это ты», – снова раздалось у него в голове. Голос, говоривший это, был сладок, словно мед.

– Что? Нет! – вскрикнул мужчина и попятился.

Хриплое дыхание вырывалось из его полуоткрытого рта, а напряженное от ужаса тело свело судорогой. Он ловил ртом воздух, но, казалось, не мог сделать ни вдоха.