– Не больно? – донесся до него шепот Софи.

– Нет, – ошарашенно ответил Абраксас, а Дагмар только крепче прижала ладонь к ее коже.

– А меня под руку ты брать не захотела, – ревниво протянул Роули. – Мне, между прочим, больно и ноги жжет.

Черная свита синхронно фыркнула, а Софи, повернув голову, состроила виноватую рожицу.

– Я не сразу заснула вчера. – Ее зрачки расширились, и она опустила взгляд, отчего настроение Роули резко скакнуло вверх, впрочем, не только настроение. – И немного читала про святых.

По мощенной плиткой дорожке они достигли главного входа в оссуарий. Роули купил четыре билета, пока троица о чем-то шепталась без него. Он напрягал тонкий слух, но ничего не мог разобрать: святое место притупляло часть демонических способностей.

В будний день в костнице на экскурсии оказалось всего несколько человек. Вопреки блеклому свету дня, внутри царил полумрак, будто само место отказывалось подчиняться законам природы. Воздух был густым, затхлым, тягучим. Гирлянды из костей соединялись замысловатыми узорами, словно сама смерть решила поиграть в архитектора. Черепа, лишенные глазниц, смотрели из ниш и, казалось, что сквозь столетия хранили в себе часть сознания и памяти о жизни.

Эти кости не нашли покоя, обреченные на то, чтобы висеть в ослепительных люстрах, сделанных из позвоночников и черепов и скрепленных так мастерски, что казалось, они вот-вот зашевелятся.

Однако больше всех Роули впечатлил алтарь. Огромная гора костей, среди которых выделялся особенно крупный скалящийся череп, вокруг него расположилось множество мелких костяных голов, похожих на безмолвную армию. Говорят, что череп в центре принадлежал священнику, которого убили прямо здесь в костеле воры, укравшие ценные святые мощи.

Роули уже как-то привычно поморщился от жжения кожи и не признался бы даже самому себе, что это святое место пришлось ему по нраву.

– Твоя обувь, – прошептала Софи.

– Что? – Он проследил за ее взглядом. Подошва любимых ботинок дымилась, источая едкий химический запах. – Фер с ней!

Они прошли все помещение, осмотрели каждый угол и остановились возле фамильного герба Шварценберга, выложенного реберными и тазовыми костями. Он крепился на кованом ограждении, а за ним в нише высилась пирамида из черепов. Ближайшая к стене часть покосилась, и несколько костяных голов, очевидно, свалились сверху и лежали на полу. Вторая такая пирамида была частично закрыта лесами и полотнищем, что свидетельствовало о реконструкции.

– Здесь около сорока тысяч черепов, – вздохнула Софи. – В люстре, в пирамидах, в алтаре и в гирляндах. Как нам отыскать нужный, не привлекая внимания?