Мортем вздрогнула, когда символы с листов, словно тысячи маленьких красных змей, поползли на руки, по ним вверх, по груди, шее, подбородку. Достигнув губ, они остановились, и Софи, приоткрыла рот, позволяя им вползать в себя. Новые и новые символы оборачивались змеями и скользили с бумаги по Софи, устремляясь к ее рту красным шлейфом.

Светло-голубые глаза стали насыщенного металлического цвета, а затем засветились почти как у ангела, с тем отличием, что у Софи серый оттенок приглушал жуткое сияние. Над головой у нее появился костяной черный нимб, и Дагмар удивленно приоткрыла рот.

Роули оглянулся, но на улице возле кладбища так никто и не показался. Страницы иссякли, все написанное исчезло, и Мортем дрожащими руками скатала их обратно в рулон. Он боялся, что, впитав силу, она изменится до неузнаваемости или перестанет испытывать эмоции, подобно ангелам, поэтому настороженно отслеживал мимику.

– От демонов людское тело Помазанник сможет защитить, дав нечто со своего, то, которое приобрел, когда осознал себя Помазанным Богом.

Сказав это, Софи замолчала.

– Я ни Фера не поняла! – Дагмар оборвала прикосновение и отошла на шаг от них.

– Я сама не поняла, – ответила Мортем и потерла лоб. – В меня, как в компьютер, закачали тонну информации, но я пока не адаптировалась к ней.

Софи опустила взгляд вниз, а потом посмотрела на Аластера.

– Звони Фаусту и Вильгельму, пусть пустят слух, что Карл Люксембургский носит оберег в виде трех линий на запястье, защищающий его от одержимости.

– Ты уверена? – Роули не смог скрыть скептицизма в голосе.

– Уверена, – настояла она. – Если полоски нанесут одержимому, демон покинет его.

Они забрались в «Додж», Аластер с Софи сели на задние сиденья, а Дагмар – за руль. Пока они ехали, Роули одной рукой делал звонки, а второй прижимал к себе дрожащую святую. Софи бил озноб, щеки не покидал лихорадочный румянец, но это все еще была она. И Аластер иногда отвлекался, чтобы поймать взгляд Мортем на себе.

Абраксас, заметно нервничая, спросил:

– Что будем делать? Самайн уже завтра. У нас не осталось времени.

– Фер Люций всегда устраивает торжество именно в этот день. Я пойду туда и приму участие в перевороте.

– Я не стану тебе говорить, что это самоубийство, – фыркнула Дагмар, вписываясь в поворот.

– Мы идем с тобой, – отрезала Софи. – Я помогу. Мне нужно лишь немного отдохнуть. Я найду среди всего, что в меня вползло, как помочь.

– Нет, ты не пойдешь!

– Не считай меня бесполезной!

– Я не считаю, Софи. Я только хочу тебя уберечь.

Когда они заехали в подземный паркинг, Абраксас предложил: