рукой, но только размазал. – Нужно следить за собой, Вулгар, – сказал Дарбишир не без теплоты. Он отправил сержанта в туалетную комнату, чтобы тот привел себя в порядок. Лорд Сеймур был важной персоной. Столичная полиция должна предстать перед ним в лучшем виде. Министр с женой и слугами жил в большом доме на Смит-стрит, на расстоянии неспешной прогулки от Вестминстерского аббатства и политических баталий улицы Уайтхолл. Дарбишир и Вулгар постучали в полированную парадную дверь. Им открыл дворецкий, который взял у них шляпы и проводил наверх в заставленную книгами комнату с большим георгианским окном. Дворецкий сообщил полицейским, что министр скоро подойдет. – Очень даже неплохо, сэр, – провозгласил Вулгар, одобрительно разглядывая ореховые книжные шкафы и компактные настольные часы – явно антиквариат. – Вполне, если можешь себе такое позволить, – признал Дарбишир. Сеймур унаследовал семейный бизнес и небольшую империю в сфере недвижимости, которую расширил, после войны вложившись в автостоянки: скупал разбомбленные участки и использовал их, как никому другому еще не пришло в голову. Одновременно он быстро поднимался по карьерной лестнице Консервативной партии. Все знали, что у мистера Макмиллана на него большие планы. После того как аукционный дом передал информацию о тиаре, Сеймур две недели избегал встречи с полицией, ссылаясь на зарубежные поездки и срочные государственные дела. Дарбишир ожидал увидеть высокомерного и надменного чиновника, но мужчина, вошедший в комнату две минуты спустя, оказался вежливым и улыбчивым, тепло пожал обоим служителям закона руку и смотрел им прямо в глаза. Он еще раз извинился за отложенную встречу и предложил им устраиваться поудобнее. Дворецкий принес пепельницы. Сеймур предложил полицейским сигареты. Дарбишир отказался, но понял, почему этот человек так далеко продвинулся в политике. – Простите, что отнимаю ваше время, сэр. Я знаю, вы очень заняты. – Вовсе не отнимаете, старший инспектор. Я рад помочь. Сеймур закинул одну ногу в безупречно отглаженных полосатых брюках на другую. Легкий загар и небольшие брыли намекали на хорошую жизнь, но в лице сохранилось многое от юношеской привлекательности. Глаза за очками в тонкой оправе светились дружелюбием; высокий лоб свидетельствовал об остром уме. И все эти тома в кожаных переплетах за спиной… Дарбишир поймал себя на мысли, что смог бы проголосовать за этого человека. Если, конечно, он не задушил проститутку и не вонзил нож в ее удавленного спутника. – Как вы знаете, я расследую